Борис Гонаго

 

Борис Ганаго – известный детский белорусский православный писатель, автор и составитель многочисленных детских книг для самого разного возраста, организатор и преподаватель в минской епархиальной школе катехизаторов, лауреат государственной премии в деле духовного возрождения Белоруссии, руководитель объединения литераторов – «Духовное слово».

 

Борис Ганаго уже более двадцати лет занимается воспитанием детей и юношей в традициях добра и нравственности. Его книги с удовольствием читают и взрослые и дети, они написаны в форме увлекательных рассказов и бесед и часто применяются для чтения в воскресных школах и при изучении православного вероучения. Большой популярностью пользуются и аудиокниги, составленные по рассказам и повестям автора.

 

 

 

 

Рассказы

 

Оглавление:

 

(Кликните на пункт оглавления чтобы прочитать рассказ)

 

 

I. Детям о душе (часть 1)

 

I.1. Кто что увидел?

 

I.2. Попугайчик

 

I.3. Зеркало

 

I.4. Легенда о халифе

 

I.5. Волшебные очки

 

I.6. Велосипед

 

I.7. Вова и змей

 

I.8. Христос Воскресе!

 

II. Детям о душе (часть 2)

 

II.1. Твой птенчик

 

II.2. А тебе снятся колокольчики?

 

II.3. Машенька

 

III. Помыслы сердца

 

III.1. Миражи, миражи…

 

III.2. Паралич души

 

III.3. Куда пойдёшь?

 

III.4. Не плачь, маленькая!

 

III.5. Георгий Победоносец

 

IV. Воскресное чудо 

 

IV.1. Собачка

 

IV.2. Мамин урок

 

IV.3. Поляна Добра и Любви

 

IV.4. Ксюша

 

IV.5. Колина совесть

 

IV.6. Малыш

 

IV.7. Милосердие

 

IV.8. Решённая задачка

 

IV.9. Вера

 

IV.10. Рыбалка

 

IV.11. Волки

 

IV.12. Воскресное чудо

 

IV.13. Как быть?

 

IV.14. Награда

 

 

 

На другом сайте:

 

V. Детям о слове

 

VI. Семейные вечера

 

VII. На мосту жизни

 

VIII. Небесный гость

 

IX. Камешек 

 

  Кто что увидел?  

 

Содержание

 

Полюбил бедный студент богатую девушку. Однажды она пригласила его на свой день рождения.


На юбилей единственной дочери родители позвали множество гостей, людей достойных, из известных семейств.

Приходят они всегда с дорогими подарками, состязаются друг с другом: кто из них больше поразит именинницу. А что может подарить бедный студент, кроме своего любящего сердца? Да и не в цене оно сегодня. Ныне в почёте драгоценности, роскошные наряды и конверты с деньгами. А сердце в конверт не упакуешь…


Что делать? Думал студент, думал, и придумал. Он пришёл в богатый магазин и спросил:


- Нет ли у нас дорогой, но разбитой вазы?

 

- Есть.

 

- А сколько она стоит?


Стоила она сущие пустяки. Обрадованный студент попросил упаковать то, что осталось от вазы, в красивую бумагу, и поспешил в кассу.


Вечером, когда гости стали вручать свои дары, студент подошёл к виновнице торжества и со словами поздравления протянул ей свою покупку. Затем, неловко повернувшись, он как бы случайно выронил свёрток, который со звоном упал.


Присутствующие ахнули, а расстроенная именинница, подняв подарок, стала разворачивать его.


И — о, ужас! Услужливые продавцы завернули каждый осколок разбитой вазы отдельно! Гости были возмущены обманом, а молодой человек с позором бежал.


И только чистой душе девушки эти кусочки показались дороже всех даров. За ними она увидела любящее сердце.

 

  Попугайчик 

 

Содержание

 

 

Слонялся Петя по дому. Все игры надоели. Тут мама дала поручение сходить в магазин и ещё подсказала:


- Наша соседка, Мария Николаевна, ногу сломала. Ей хлеба купить некому. Еле по комнате передвигается. Давай, я позвоню и узнаю, может ей что купить нужно.


Тётя Маша звонку обрадовалась. А когда мальчик принёс ей целую сумку продуктов, она не знала, как его и благодарить. Почему-то показала Пете пустую клетку, в которой недавно жил попугай. Это был её друг. Тётя Маша за ним ухаживала, делилась своими думами, а он взял и улетел. Теперь ей некому слова сказать, не о ком заботиться. А что это за жизнь, если не о ком заботиться?


Петя посмотрел на пустую клетку, на костыли, представил, как тётя Maрия ковыляет по опустевшей квартире, и в голову ему пришла неожиданная мысль. Дело в том, что он давно копил деньги, которые ему давали на игрушки. Всё не находил ничего подходящего. И вот теперь эта странная мысль — купить попугайчика для тёти Маши.
Попрощавшись, Петя выскочил на улицу. Ему захотелось зайти в зоомагазин, где когда-то видел разных попугайчиков. Но теперь он смотрел на них глазами тёти Маши. С каким из них она могла бы подружиться? Может, этот ей подойдёт, может, этот?


Петя решил расспросить соседку о беглеце. На следующий день он сказал маме:

 

- Позвони тёте Маше… Может быть, ей что-нибудь нужно?


Мама даже замерла, потом прижала сына к себе и прошептала:

 

- Вот и ты человеком становишься… Петя обиделся:

 

- А разве раньше я человеком не был?

 

- Был, конечно был, — улыбнулась мама. — Только теперь у тебя ещё и душа проснулась… Слава Богу!

 

- А что такое душа? — насторожился мальчик.

 

- Это способность любить.

 

Мама испытующе посмотрела на сына:

 

- Может, сам позвонишь?


Петя засмущался. Мама сняла трубку: Мария Николаевна, извините, у Пети к вам вопрос. Я сейчас ему трубку передам.

 

Тут уж деваться было некуда, и Петя смущённо пробормотал:

 

- Тётя Maшa, может, вам купить что-нибудь?


Что произошло на другом конце провода, Петя не понял, только соседка ответила каким-то необычным голосом. Поблагодарила и попросила принести молока, если он пойдёт в магазин. Больше ей ничего не нужно. Опять поблагодарила.


Когда Петя позвонил в её квартиру, он услышал торопливый стук костылей. Тётя Maшa не хотела заставлять его ждать лишние секунды. Пока соседка искала деньги, мальчик как бы невзначай стал расспрашивать её о пропавшем попугае. Тётя Маша охотно рассказала и про цвет, и про поведение…


В зоомагазине таких по цвету попугайчиков оказалось несколько. Петя долго выбирал. Когда же он принёс свой подарок тёте Маше, то… Я не берусь описывать, что было дальше.


Представь это сам…

 

  Зеркало 

 

Содержание

 

Точка, точка, запятая,

 

Минус, рожица кривая.

 

Палка, палка, огуречик -

 

Вот и вышел человечек.

 


С этим стишком Надя закончила рисунок. Потом, боясь, что её не поймут, подписала под ним: “Это я”. Она внимательно осмотрела своё творение и решила, что ему чего-то не хватает.


Юная художница подошла к зеркалу и стала разглядывать себя: что ещё нужно дорисовать, чтобы любой мог понять, кто изображён на портрете?


Надя очень любила наряжаться и вертеться перед большим зеркалом, пробовала разные причёски. На этот раз девочка примерила мамину шляпку с вуалью.


Ей захотелось выглядеть загадочной и романтичной, как длинноногие девушки, показывающие моды по телевизору. Надя представила себя взрослой, бросила в зеркало томный взгляд и попробовала пройтись походкой манекенщицы. Получилось не очень красиво, а когда она резко остановилась, шляпа съехала ей на нос.


Хорошо, что никто не видел её в этот момент. Вот бы посмеялись! В общем, быть манекенщицей ей совсем не понравилось.


Девочка сняла шляпу, и тут её взгляд упал на бабушкину шапочку. Не удержавшись, она примерила её. И замерла, сделав удивительное открытие: как две капли воды она была похожа на свою бабулю. Только морщин у неё пока не было. Пока.


Теперь Надя знала, какой она станет через много лет. Правда, это будущее казалось ей очень далёким…
Наде стало понятно, почему бабушка так любит её, почему с нежной грустью наблюдает за её шалостями и украдкой вздыхает.


Раздались шаги. Надя торопливо положила шапку на место и побежала к дверям. На пороге она встретила… саму себя, только не такую резвую. А вот глаза были совсем такие же: по-детски удивленные и радостные.
Наденька обняла себя будущую и тихо спросила:

 

- Бабушка, а правда, что в детстве ты была мной?

 

Бабушка помолчала, потом загадочно улыбнулась и достала с полки старинный альбом. Перелистав несколько страниц, она показала фотографию маленькой девочки, очень похожей на Надю.

 

- Вот какой я была.

 

- Ой, и правда, ты похожа на меня! — в восторге воскликнула внучка.

 

- А может, это ты похожа на меня? — лукаво прищурившись, спросила бабушка.

 

- Это не важно, кто на кого похож. Главное — похожи, — не уступала малышка.

 

- Разве не важно? А ты посмотри, на кого была похожа я…


И бабушка стала листать альбом. Каких там только не было лиц. И каких лиц! И каждое было по-своему красиво. Покой, достоинство и тепло, излучаемые ими, притягивали взгляд. Надя заметила, что все они — маленькие дети и седые старики, юные дамы и подтянутые военные — были чем-то похожи друг на друга… И на неё.

 

- Расскажи мне о них, — попросила девочка.

 

Бабушка прижала к себе свою кровинку, и заструился рассказ об их роде, идущем из давних веков.


Уже подошло время мультиков, но девочке не захотелось их смотреть. Она открывала что-то удивительное, бывшее давно, но живущее в ней.


А ты знаешь историю своих дедов, прадедов, историю своего рода? Может быть, эта история и есть твоё зеркало?

 

  Легенда о Халифе 

 

Содержание

 

Богат был халиф, но не радовали его ни бесчисленные сокровища, ни власть. Томительно тянулись однообразные, бесцельные дни. Советники пытались развлечь его рассказами о чудесах, таинственных событиях и невероятных приключениях, но взор халифа оставался рассеянным и холодным. Казалось, сама жизнь наскучила ему, и он не видел в ней никакого смысла.


Однажды из рассказа заезжего путешественника халиф узнал об одном пустыннике, которому было открыто сокровенное. И загорелось сердце владыки желанием: увидеть мудрейшего из мудрых и узнать, наконец, для чего человеку дана жизнь.


Предупредив приближённых о том, что ему на некоторое время нужно покинуть страну, халиф отправился в путь. Взял он с собой только старого слугу, воспитавшего и вырастившего его. Ночью караван тайно покинул Багдад.

 

Но Аравийская пустыня шутить не любит. Без проводника путники заблудились, а во время песчаной бури растеряли и караван, и поклажу. Когда они отыскали дорогу, у них остался всего один верблюд и немного воды в кожаном мешке.

 

Невыносимая жара и жажда свалили с ног старого слугу, и он потерял сознание. Страдал от зноя и халиф. Капля воды казалась ему дороже всех сокровищ! Халиф посмотрел на мешок. Там ещё есть несколько глотков драгоценной влаги. Сейчас он освежит свои запёкшиеся губы, увлажнит гортань, а потом упадёт в беспамятстве, как этот старик, который вот-вот перестанет дышать. Но внезапная мысль остановила его.

 

Халиф подумал о слуге, о жизни, которую тот целиком отдал ему. Этот несчастный, изнемогающий от жажды человек умирает в пустыне, выполняя волю своего господина. Халифу стало жаль беднягу и стыдно за то, что в течение долгих лет он не нашёл для старика ни доброго слова, ни улыбки. Теперь они оба умирают, и смерть уравняет их. Так неужели за всю свою многолетнюю службу старик не заслужил никакой благодарности?


И чем можно отблагодарить того, кто уже ничего не сознаёт?


Халиф взял мешок и влил остатки целительной влаги в раскрытые губы умирающего. Вскоре слуга перестал метаться и забылся спокойным сном.


Глядя на умиротворённое лицо старика, халиф испытал несказанную радость. Это были мгновения счастья, дар неба, ради которого и стоило жить.


И тут — о бесконечная милость Провидения — полились потоки дождя. Слуга очнулся, и путники наполнили свои сосуды.


Придя в себя, старик сказал:

 

- Господин, мы можем продолжить путь. Но халиф покачал головой:

 

- Нет. Мне уже не нужна встреча с мудрецом. Всевышний открыл мне смысл бытия.

 

  Волшебные очки 

 

Содержание

 

Нашёл Павлик на дороге необычные очки. Одно стёклышко показалось ему светлым, а другое — тёмным.


Недолго думая, он надел их, закрыл один глаз и посмотрел на мир через тёмное стекло. Вокруг него по серым улицам куда-то спешили угрюмые и недовольные прохожие. Мальчик закрыл другой глаз — и словно выглянуло солнце: лица людей стали радостными, а их взгляды приветливыми. Он попробовал ещё раз — результат был тот же.


Павлик принёс домой свою находку, рассказал маме о чуде преображения и показал ей волшебные очки. Мама ничего странного в них не нашла и сказала:


- Это обычные очки. Вечно ты что-нибудь выдумаешь.

 

Павлик ещё раз проверил: действительно, очки как очки, без всяких чудесных превращений.

 

- Но я точно видел, как люди менялись. Что же с ними происходило?

 

- Это не с ними происходило, а с тобой. Если твоя душа добрая, ты и других будешь видеть добрыми.


На следующий день Павлик пришёл в школу и с ужасом вспомнил, что из-за этих очков он забыл математику сделать. Кинулся к соседке по парте:


- Оля, дай списать!

 

- Не дам!

 

- Жалко, что ли?

 

- Тебя жалко.

 

- Как это — меня?

 

- В который раз списать просишь? Если ты чего-нибудь не понимаешь, спроси. Я тебе всё объясню.


“Вот вредина”,- подумал Павлик и бросился к Игорю, с которым он в спортивную секцию ходил. Тот тоже сказал:

 

- Хватит списывать! Сам научись решать. Я тебе сколько раз говорил: “Приходи — помогу”?

 

- Чего там — “приходи”! Мне сейчас надо.


“Вот тебе и друзья, в беде руки не подадут. Только о себе и думают. Ну ладно, я вам припомню”, — решил Павлик.


Тут прозвенел звонок, и вошёл учитель. Павлик сидит, трясётся: “Ох, вызовет он меня, как пить дать вызовет. Я его знаю. Сына родного не пожалеет. Сердца у него нет — вот и ищет, на ком отыграться”.


Но учитель неожиданно предложил тем, кто не смог решить домашнее задание, остаться после уроков и разобрать его. А сейчас — повторение пройденного.


“Пронесло! — ликовал Павлик. — Нет, математик всё-таки неплохой мужик, чувствует, когда людям трудно. Да и Оля с Игорем тоже мне добра желают. Напрасно я на них так…”


И Павлик снова посмотрел на мир глазами любви.

 

  Велосипед 

 

Содержание

 

У Славика добрая душа: ничего для друзей не жалеет. И когда родители купили ему велосипед, всем давал покататься. Даже сам предлагал. Когда Слава выходил во двор, дети кричали: “Ура!”


Он вообще был удивительный ребенок. На уроках сидел не шелохнувшись, чтобы ни одного слова не пропустить. Всё ему было интересно: и дальние страны, и древняя история, и химические опыты, и английский язык. Да и математика интересная наука, если к ней правильно подойти. А ведь есть ещё и шахматы, и фотография, и многое-многое другое. Вот только как всё успеть? В мире столько интересного, а день такой короткий…


Вот и придумал Слава заниматься по будильнику: полчаса на один предмет, час на другой. Гораздо больше успеть можно.


Пришёл к нему как-то сосед Андрей и позвал на улицу. А у Славика по расписанию прогулка ещё через час. Он и отказался. Но увидев, как огорчился Андрюша, предложил:


- Ты возьми велосипед, покатайся. А я скоро выйду.


У соседа глаза заблестели от радости. Поблагодарил он друга, схватил велосипед и был таков. И у Славы на душе потеплело. Так всегда бывает, когда добро сделаешь.


Тут будильник зазвенел. Посмотрел мальчик на свой график, и опять за книги. Прошёл час.


В дверь неожиданно позвонили. На пороге стоит заплаканный Андрей и что-то бормочет.


- Говори толком, что случилось?


- В соседнем дворе большие мальчишки захотели на твоём велосипеде покататься. Я им не дал. Тогда они его отобрали и стали ногами топтать. Всё, что могли, сломали или согнули. Вот, смотри, — и Андрей показал то, что ещё недавно было велосипедом.

 

- А тебя не тронули?

 

- Нет.

 

- Ну и слава Богу.


Сосед в недоумении посмотрел на друга:

 

- Как это — “слава Богу”?

 

Однако Слава не стал ничего ему объяснять, лишь добавил

 

- Ничего. Господь управит!

 

Андрей ничего не понимал: сломан дорогой велосипед, родители Славы обязательно поднимут шум, и крепко попадёт обоим. Что делать? А Слава вроде бы и не очень огорчился, всё повторял:

 

- Ладно. Не вешай носа. Господь поможет.

 

Вечером вернулись с работы родители Славы. Узнав о случившемся, папа вынес приговор:

 

- Теперь будешь без велосипеда. Сам виноват. Нечего было давать кататься.

 

Но мама вступилась за сына:

 

- Это я ему разрешила. Нельзя лишать ребенка радости делиться с друзьями.


Папа не нашёл, что на это возразить, и молча ушёл в другую комнату. Подойдя поближе к сыну, мама спросила:

 

- Ну и что ты сказал Андрюше?

 

- Чтобы он носа не вешал, что Господь всё управит и ещё, кажется, добавил: “Слава Богу”.

 

- За что же ты Бога благодарил?

 

- За то, что мальчишки Андрея не тронули… А мне Господь испытание послал. Ты же сама меня учила всегда так говорить.


Мама вздохнула, помолчала, потом подошла к иконе Спасителя и, перекрестившись, произнесла:

 

- Слава Тебе, Боже! Слава Тебе!


Скоро зарядили дожди, и велосипед уже был никому не нужен. А на Пасху папа подарил Славе новый складной велосипед, гораздо лучше прежнего. Как только дороги подсохли, мальчик стал гонять на нём по всему району. И Андрею давал поездить, словно и не было осенней истории. А тот, катаясь, мечтал скорее вырасти и всем малышам во дворе купить по велосипеду.

 

  В ова и змей 

 

Содержание

 

Бабушка часто читала Володе про Адама и Еву, про то, какая в раю была жизнь удивительная, как Бог мир создавал и как из земли первого человека сделал.


Володя потом сам попробовал в песочнице слепить человечка, но что-то у него не получилось. А бабушкины рассказы были такие интересные. Разве сравнишь их с мультиками.


Любил мальчик слушать и про животных: как в раю волк с ягнёнком дружили, как звери людей понимали и слушались их. Попробовал и он кошкой покомандовать, но та почему-то удрала подальше.


Но больше всего Володе нравился рассказ о том, как змей уговорил Еву запретный плод отведать. Бабушка говорила:


- Это же про тебя написано.


Ну никак не мог понять мальчик, почему эта история про него. Бабушка сравнивала запретный плод со светофором. В раю всюду зелёный цвет горит, а на запретном плоде — красный. Но причём здесь он? Он на красный свет дорогу не переходит.
Однажды пошли они с бабушкой в магазин. Увидел Вова, как одна старушка денежку уронила. Он незаметно поднял её, на секунду задумался, а потом вернул находку старушке. Та ойкнула, поблагодарила и даже поклонилась мальчику. Видно, ей деньги очень нужны были.


Когда они вышли из магазина, Вова признался бабушке:


- Мне так хотелось эту денежку себе взять. Я давно мечтаю солдатиков купить. А потом вспомнил заповедь “не укради”. Вот и решил отдать.


Бабушка погладила его по голове и сказала:


- Это тебя змей соблазнял, нашёптывал, чтобы ты найденные деньги себе взял. А ты его победил!

 

 Христос Воскресе ! 

 

Содержание

 

По мотивам рассказа Н.Каразина “Фомка Кистень”


Появился в одной округе беглый каторжник — Фомка Кистень. Был он лют и беспощаден. Никого не жалел — ни старого, ни малого. Говорят, были с ним жестоки, вот он и гнирепствовал, будто мстил всем.


Как только его ни ловили, даже разрешили и убить, словно бешеную собаку. Но ничего но получалось — Фомка, как волк, чуял засаду и всегда уходил невредимым.


В ночь на Христово Воскресенье все пошли в храм на службу. Только в одном богатом доме остался больной мальчик, да сторожа. Когда родители вернулись, они увидели, что двери открыты, а сторожа крепко спят.


- Приходил кто? — спросили у сына.


- Дяденька приходил. Большой-большой, с чёрной бородой. Я ему яичко протянул, что сам разрисовал, и сказал: “Христос воскресе!”


Он поглядел на меня и ответил: “Воистину воскресе!” Потом положил мне что-то на постель и убежал.


Глянули родители, а в кроватке кистень лежит. Это такое оружие в старину было. Всё стало ясно — Фомка-каторжник их навещал. Быстро подняли тревогу, собрали людей и начали облаву. А когда вышли на площадь к церкви, увидели — стоит на коленях Фомка и, не отрываясь, смотрит на крест. Кинулись его хватать, а он, увидев народ, громко сказал:

 

- Христос воскресе! И народ ему:

 

- Воистину воскресе!

 

Подошёл священник с крестом, испытующе посмотрел на разбойника и произнес:

 

- Христос воскресе! А тот радостно:

 

- Воистину, воистину воскресе!

 

- Примешь ли ты святое крестное целование? — спросил священник.

 

- Недостоин, — сокрушенно склонил голову Фомка.


Но батюшка благословил его и приложил крест к губам. Что произошло в душе разбойника, кто скажет? Только от прикосновения к святыне он вздрогнул и упал.


Его связали и отвели в полицию. Он не сопротивлялся, а на все вопросы отвечал словами мальчика: “Христос воскресе!” и при этом словно что-то протягивал людям.


Доктора решили, что Фомка лишился ума, но Преосвященный строго сказал:

 

- Это раньше он был безумен и находился в плену духов злобы. Ныне же его душа просветлилась.


И взял его на поруки. Вскоре случилась в округе эпидемия, и люди стали сотнями умирать. Тут-то и показал себя Фомка Божиим человеком: не боясь никакой заразы, ухаживал за больными. Утешая несчастных, он говорил им одно: “Христос воскресе!”
Начались заморозки, и болезнь отступила. Вспомнили доктора про своего блаженного помощника, да не нашли — исчез куда-то. А через несколько лет люди наткнулись в тайге на пещеру. Из неё вышел отшельник и сказал им то главное, что произошло в его душе:


- Христос воскресе!

 

 

Твой птенчик

 

Содержание

 

Выпал из гнезда птенчик — совсем маленький, беспомощный, даже крылышки ещё не выросли. Ничего не умеет, только пищит и клювик раскрывает — есть просит.


Взяли его ребята и принесли в дом. Соорудили ему гнёздышко из травы и веточек. Вова кормил малыша, а Ира поила и выносила на солнышко.


Вскоре птенчик окреп, и вместо пушка у него стали перышки вырастать. Ребята нашли на чердаке старую птичью клетку и для надежности посадили в неё своего любимца — уж очень выразительно стал на него кот поглядывать. Целыми днями у дверей дежурил, момента удобного дожидался. И сколько его дети ни гнали, глаз с птенчика не сводил.


Лето пролетело незаметно. Птенчик на глазах у детей вырос и начал по клетке летать. А вскоре ему в ней тесно стало. Когда клетку на улицу выносили, он бился о прутья и просился на волю. Вот и решили ребята своего питомца выпустить. Конечно, жалко им было с ним расставаться, но лишать свободы того, кто создан для полёта, они не могли.


Однажды солнечным утром простились дети со своим любимцем, вынесли клетку во двор и открыли. Птенчик выпрыгнул на траву и оглянулся на своих друзей.


В этот момент появился кот. Притаившись в кустах, он приготовился к прыжку, бросился, но… Птенчик взлетел высоко-высоко…


Святой старец Иоанн Кронштадтский сравнивал нашу душу с птицей. За каждой душой враг охотится, поймать хочет. Ведь поначалу душа человеческая, совсем как птенец неоперившийся, беспомощна, летать не умеет. Как же нам сохранить её, как вырастить, чтобы не разбилась она о камни острые, не попала в сети ловца?


Господь создал спасительную ограду, за которой растёт и крепнет наша душа, — дом Божий, Церковь святую. В ней душа учится возлетать высоко-высоко, к самому небу. И познаёт она там такую светлую радость, что ей никакие земные сети не страшны.

 

А тебе снятся колокольчики?

 

Содержание

 

В поле море цветов, тянутся к нам, приветствуют. Колокольчики, кивая головками, словно звенят.


О чём? — Они радуются жизни и звенят, чтобы пробудить наши души.


Дикий, непокорный конь проносится стрелой. Его копыта бьют по колокольчикам.

Всадник не может сдержать бег неукротимый. Он лишь просит:


Колокольчики мои,

 

Цветики степные!

 

Не кляните вы меня,

 

Тёмно-голубые!


Почему он просит прощения? За что?

 

Кто знает, может быть, они услышат его, и от слова “прости” раны залечатся, боль забудется?


Наши желания, капризы — неукротимый конь. Как часто, вскочив на него, мы раним улыбки близких: огорчаем, обижаем, не слушаем.


Когда-то дети перед сном подходили к родителям и шептали:

 

- Прости, мамочка… Прости, папочка…


А потом сладко засыпали. И им снились колокольчики. Море цветов.

 

Машенька

 

Содержание

 

Однажды много лет назад девочку Машу приняли за Ангела. Случилось это так.


В одной бедной семье было трое детей. Их папа умер, мама работала, где могла, а потом заболела. В доме не осталось ни крошки, а есть так хотелось. Что делать?


Вышла мама на улицу и стала просить милостыню, но люди, не замечая её, проходили мимо. Приближалась Рождественская ночь, и слова женщины: “Не себе прошу, детям моим… Христа ради!” тонули в предпраздничной суете.


В отчаянии она вошла в церковь и стала просить о помощи Самого Христа. Кого же ещё оставалось просить?


Вот тут, у иконы Спасителя, Маша и увидела женщину, стоявшую на коленях. Лицо её было залито слезами. Девочка никогда раньше не видела таких страданий.


У Маши было удивительное сердце. Когда рядом радовались, и ей хотелось прыгать от счастья. Но если кому-то было больно, она не могла пройти мимо и спрашивала:


- Что с тобой? Почему ты плачешь? И чужая боль проникала в её сердце. Вот и теперь она склонилась к женщине:

 

- У вас горе?

 

И когда та поделилась с ней своей бедой, Маша, которая никогда в жизни не испытывала чувства голода, представила себе троих одиноких, давно не видевших еды малышей. Не задумываясь, она протянула женщине пять рублей. Это были все её деньги.


По тем временам это была значительная сумма, и лицо женщины просияло.

 

- А где ваш дом? — на прощание спросила Маша. С удивлением она узнала, что живёт бедная семья в соседнем подвале. Девочка не понимала, как можно жить в подвале, но она твёрдо знала, что ей нужно сделать в этот рождественский вечер.

 

Счастливая мать, как на крыльях, летела домой. Она накупила еды в ближайшем магазине, и дети радостно встретили её.


Вскоре запылала печка и закипел самовар. Дети согрелись, насытились и притихли. Стол, уставленный едой, был для них неожиданным праздником, почти чудом.

 

Но тут Надя, самая маленькая, спросила:

 

- Мама, а правда, что в Рождественскую ночь Бог посылает детям Ангела, и тот приносит им много-много подарков?


Мама прекрасно знала, что гостинцев им ждать не от кого. Слава Богу и за то, что Он уже им дал: все сыты и согреты. Но малыши есть малыши. Им так хотелось иметь в Рождественский праздник ёлку, такую же, как у нсех остальных детей. Что она, бедная, могла им сказать? Разрушить детскую веру?

 

Дети настороженно смотрели на неё, ожидая ответа. И мама подтвердила:

 

- Это правда. Но Ангел приходит только к тем, кто всем сердцем верит в Бога и от всей души молится Ему.

 

- А я всем сердцем верю в Бога и от всей души молюсь Ему, — не отступала Надя. — Пусть он пошлёт нам Своего Ангела.

 

Мама не знала, что сказать. В комнате установилась тишина, только поленья потрескивали в печке. И вдруг раздался стук. Дети вздрогнули, а мама перекрестилась и дрожащей рукой открыла дверь.

 

На пороге стояла маленькая светловолосая девочка Maшa, а за ней — бородатый мужик с ёлкой в руках.

 

- С Рождеством Христовым! — радостно поздравила хозяев Машенька. Дети замерли.
Пока бородач устанавливал ёлку, в комнату вошла Машина няня с большой корзиной, из которой сразу же стали появляться подарки. Малыши не верили своим глазам. Но ни они, ни мама не подозревали, что девочка отдала им свою ёлку и свои подарки.


А когда неожиданные гости ушли, Надя спросила:


- Эта девочка и была Ангел?

 

 

Миражи, миражи…

 

Содержание

 

Хочу — не хочу… Очень хочется, очень… О, желания наши, желания, куда они нас только не заносят?! Как только нами не командуют?!

 

В поисках несметных богатств, рассказывается в одной старой истории, отправился капитан Брайт в неведомые страны. Он и моряков увлек обещаниями бесчисленных наслаждений. Опьяненные мечтами, отплывая, и не подумали испросить святого благословения. Надеялись на “госпожу удачу”, на себя, да на крепость корабля. Однако скоро настигла их буря. Шторм разбил мачту, снасти, корабль потерял управление. Его кидало как щепку, куда ветру вздумается. Побросали они провизию за борт, чтоб самим уцелеть. И носило их по воле волн многие дни и ночи. Они не знали, куда занесли их желания да игра стихий. Уже не думалось им о наслаждениях и золоте, лишь бы живыми остаться. А надежда увидеть отчий дом таяла с каждым днем. Начался голод, ибо все запасы в шторм за борт выкинули. Возроптали матросы на капитана, — куда увлек, на что обрек? Да что проку виновного искать? Разве придет спасение, если и его за борт выбросить? Какой ни есть, а капитан.

 

Долго носило их по волнам морским. Измучились, отощали, налились ненавистью и отчаянием, но всё всматривались вдаль. Как говорится, надежда умирает последней.

 

И вот однажды раздался радостный возглас:

 

— Земля! Земля!

 

Мы каждый день по ней, матушке, ходим, а радоваться ей не научились. А тут все на палубу повыскакивали. Ликуют, кричат, слезами умываются. Видят — остров впереди, весь в зелени. И волны их корабль к этой неведомой пристани подгоняют.

 

Но кто там? Может, встретят их туземцы копьями и стрелами, да в котлы к обеду побросают?

 

Пригляделись, видят, на берегу толпа девушек приветливо руками машет, к себе в гости сойти приглашает.

 

Не верят собственным глазам, но спустили шлюпки и поплыли к хозяйкам земли загадочной.

 

Их там ласково встретила королева острова. Предложила угощения отведать. Посадила рядом с собой капитана, а когда все насытились, зазвучала музыка, и девушки — одна милей другой — стали в танцах плавать, как по воздуху, озаряя гостей лучезарными улыбками. Закружились головы у молодых гостей и от вина, и от музыки, и от зрелища дивного.

 

Темнеть стало. Разожгли костры. Каждый моряк выбрал себе подружку, и забыли они про дом родной, про невест и жен…

 

Так пошли день за днем, ночь за ночью в опьянении да забавах. Королева, став избранницей капитана Брайта, предложила команде остаться у них навсегда, раскрыв тайну острова: здесь царит вечная молодость!

 

Рассказал капитан своим матросам о предложении повелительницы, пообещавшей им жить без старости, только в наслаждениях. Обрадовались моряки — ведь за этим они и отправились в плавание дальнее, этого и желали.

 

Так вот она, их мечта сбывшаяся. И опять музыка, танцы, костры, вино…

 

Но шло неумолимое время, и, хотя все оставались молоды, но в сердцах тоска поселилась. Вспомнились лица близких, любимые лица, ими оставленные, дом родной, хоть и бедненький, но родной, ни с чем не сравнимый. Обещали привезти детям игрушки заморские, а деткам бы на папу, как на диво дивное глянуть.

 

Пригорюнились молодцы. Уже не веселят их танцы искрометные, не завлекают взгляды-омуты. Поговаривать стали друг с другом сначала тихонечко, а потом всё настойчивее, что пора бы и в родимую сторонку возвращаться. Наконец твердо заявили о том капитану: пора домой! Хватит! Нанаслаждались!

 

Капитан Брайт сообщил королеве о желании команды вернуться. Опечалилась красавица, но не стала противиться их намерениям. Только предупредила:

 

— Знайте, что пока вы были здесь, в ваших краях прошел не год, там прошли века. Вы не застанете никого из своих близких. И каждый, кто ступит на берег, превратится в прах. Передал капитан ответ морякам. Призадумались они, поугас их пыл, но потом мысль мелькнула — не обманывает ли их королева, чтобы удержать навеки?

 

Эта мысль еще больше усилила тоску по родине. Наконец, все твердо заявили, что хотят вернуться к своим близким и родным. Королева не отговаривала, знала, что охотникам за наслаждениями нет числа.

 

Подготовили корабль к отплытию, запаслись водой, провизией. Устроили прощальный вечер. А наутро, лишь свет забрезжил, подняли паруса, и поплыли, не отрывая взглядов от острова, пока тот не растаял, как мираж.

 

На сей раз ветер был попутный, и они довольно скоро оказались у берегов своей страны. Подплыли к пристани, а спуститься боятся — вдруг королева правду предрекла.

 

Дождались, пока человек у причала не появился. Спрашивают — это ли государство такого-то короля. Тот плечами пожимает, не знает этого имени, но подождите, говорит, приведу к вам своего деда, может он что скажет.

 

Подождали. Приходит дед. Опять о том же спрашивают. Дед почесал затылок, призадумался и ответил, что слышал о таком короле от своего деда, будто был такой и здесь когда-то правил.

 

Поняли моряки, что, действительно, пока они гонялись за призрачными мечтами, здесь прошли века. Один из матросов все же решил рискнуть — спрыгнул на берег и на глазах у всех превратился в кучку праха. Ужаснулись моряки. А капитан Брайт приказал поднять якорь, и они поплыли в неизвестность, навсегда потеряв родину.

 

Может быть, они надеялись вновь найти остров наслаждений? Но как найти, если даже название его было им неизвестно?

 

О, желания наши, желания… Как играют они нами! Не от них ли мы, пьянея, Бога забываем? Забываем о вечном, Небесном отечестве…

 

Паралич души

 

Содержание

 

Гордость потрясла небеса, гордость Ангела превратила в демона,

 

гордость изгнала наших праотцев из рая и дала нам в наследие скорби и страдания.

 

Гордость превратила землю в потоки и моря слез и крови.


Архимандрит Рафаил (Карелин)

 

Имя этого “легендарного героя” говорить не будем. Назовем его условно “командующим”, так как покомандовать он любил с детства. Если ребята не избирали его командиром, он, оскорбленный, убегал и повелевал оловянными солдатиками. Был готов на все, лишь бы быть первым. Во времена гражданской он воевал против собственного безоружного народа. Мужики восставали, защищая землю, хлеб, веру. Женщины, дети протягивали руки, прося оставить хотя бы котелок каши в печи, но… по его приказу непокоренные села пылали, а сбежавших в лес душили газом. Опьяненный властью, он не видел ничего, кроме новых звездочек на петлицах. Шли годы, и вот однажды запылал его дачный особняк. Прислуга в тот день была выходная, а жена находилась у соседки, когда донеслась весть, что дача ее полыхает. Она стремглав бросилась к дому: там же осталось спящее дитя! Пробившись сквозь огонь к постельке, схватила малютку и, прижав к себе, помчалась в больницу. Ворвавшись к врачам, обезумевшая мать протянула ребенка:

 

— Спасите!

 

Врачи переглянулись, а потом скорбно спросили:

 

— Как же мы можем спасти, если он весь обуглен?

 

И только теперь ослепленная горем женщина разглядела, что она принесла… Руки ее застыли и больше не сгибались, не разгибались, так и оставаясь протянутыми к людям.

 

Командующий возил ее к знаменитостям Европы и Америки. Но самые опытные специалисты лишь сочувственно вздыхали. И вот стало известно, что в каком-то захудалом городке есть врач, который лечит подобные болезни.

 

Командующему был знаком этот городишко еще по гражданской, там он… Впрочем, лучше не вспоминать! Адъютанты, дозвонившись, доложили, что врач сможет предварительно принять пострадавшую только через месяц. Такого ответа знаменитый полководец не ожидал, впервые в жизни ему довелось проглотить подобную пилюлю. А что оставалось делать?

 

Прошел месяц. В назначенный день супруги прибыли по указанному адресу. Секретарша, небрежно скользнув взглядом по бумажкам и продолжая старательно шлифовать ногти, снисходительно проронила:

 

— Ждите, вас вызовут. Прошло пять, десять, двадцать минут. Полководцу никогда не приходилось ожидать в приемных, разве только у “самого”. Но что поделаешь, если больше нет никого, кто мог бы исцелить его жену? Она так и сидела с протянутыми руками.

 

Пришлось, скрепя сердце, ждать.

 

Прошел час, другой… Секретарь-машинистка иногда что-то печатала, много болтала по телефону о каких-то пустяках, часто подолгу прихорашивалась.

 

Время тянулось невыносимо медленно. В душе командующего собирались грозовые тучи. Жена его, глубоко вздыхая, тихо всхлипывала. Наконец, секретарша милостиво разрешила:

 

— Заходите!

 

Каково же было изумление вошедших, когда они увидели врача, спокойно просматривающего прессу.

 

Значит, этот “спец” заставил ждать часами его, творца истории, из-за каких-то газет? Сжав зубы, командующий изложил суть просьбы,


Врач сочувственно покивал головой и, словно извиняясь, сказал:


— У меня очередь на несколько лет вперед. Приезжайте, — он, сморщив лоб, полистал записи, — через год.


— Вы понимаете, с кем разговариваете? — едва сдерживая гнев, проговорил увешанный орденами посетитель. — Я могу вам построить новую больницу, несколько корпусов… Только излечите…


— Я понимаю, понимаю… Через год. Ну, хорошо… — врач сделал вид, что задумался, — через полгода. А пока не могу. Извините!


— Да я вас… — командующий содрогался от негодования. — Да я вас… в порошок сотру! А времена были страшные!


— Пошли! — кивнул он жене. Она с его помощью еле встала, ее лихорадило. Супруги направились к выходу. У самых дверей прозвучало:


— Стойте!


Они остановились, с надеждой и даже с мольбой смотря на доктора. Психиатр медленно, сурово глядя в лицо женщины, подошел к ней и, наставив на нее палец, как пистолет, вдруг резко скомандовал:


— Руки вверх!


Та растерянно подняла сначала ладони, а потом, как крыльями, взмахнула руками.


— Теперь ваша супруга здорова, — облегченно вздохнув, сказал врач. — Простите. По-иному я не мог вам помочь.

 

Эту историю довелось услышать от другого врача-психотерапевта. В своих лекциях и книгах он вдохновенно прославлял могущество науки.


Примеры, которые он приводил, впечатляли. Однако смущало, что у самого лекаря сын томится в психбольнице, будучи опасным для общества. А папа, “душецелитель”, не знает ни одной молитвы, не подозревая, что болезнь души — это прежде всего гордыня. Она поражает тех, кто живет без Бога.

 

Куда пойдёшь?

 

Содержание

 

…Ибо много званых, а мало избранных.


Евангелие от Матфея, 20:16

 

В встретились Сережа с Людой на набережной, прогулялись немного, а потом она предложила: — Пойдем ко Дворцу спорта. Там сегодня концерт на площади, послушаем.

 

Сережа не любил, как он выражался, “площадных концертов”, но отказывать девушке, с которой недавно подружился, ему не хотелось. По пути, надеясь ее отговорить, он рассказал:


— В далекие времена в Карфагене стоял медный идол — Молох. У него была бычья голова с рогами, угрожающими тем, кто не поклонится ему. Молох протягивал серебряные руки, требуя дани. И люди, почитая его как бога, приносили ему самое дорогое — своих детей, украшенных цветами. Идол был пуст внутри, и в него как в печь закладывали дрова. Когда истукан раскалялся докрасна, к его ногам возлагали букеты, а на раскаленные руки клали детей. Жертвенный ритуал сопровождал бой барабанов, гром труб, вопли и пляски жрецов. Этот “рок-концерт” заглушал крики младенцев, доводя толпу до безумного экстаза. Демоны ликовали, пожиная погибшие души тех, кто пришел на поклон.

 

Почему ты сказал “рок-концерт”, — пожала плечами Люда, — ведь рок-музыка появилась в XX веке.

 

— Ты думаешь? Истоки ее в той древности, которая еще не знала имени Христа. Только в наше время медного идола не ставят, но он на таких сборищах непременно есть и также требует жертв.


— Ты, как всегда, преувеличиваешь, — улыбнулась Люда.


— Если бы так…


Проходя около “Острова слез”, Сережа остановился, перекрестился.


— Ты знаешь, что это за часовня?


— Да-да, она построена в память погибших в Афганистане. Так мы пойдем? — нетерпеливо спросила Людмила.


— Так куда же ты меня зовешь?


— Я же сказала: ко Дворцу спорта. Там будет концерт, танцы.


Сергей, словно не слыша ее, задумчиво произнес:


— Когда митрополит Иоанн был совсем молодой, он как-то зашел на танцплощадку и стал наблюдать за танцующими. Вдруг какая-то пелена спала с его глаз, и он увидел не вертящуюся молодежь, а их дирижеров — кривляющихся бесов. Потрясенный, он несколько минут созерцал страшное зрелище, и когда Господь вернул ему обычное зрение, юноша убежал с танцплощадки, чтобы навсегда посвятить себя Христу.

 

— И ты тоже хочешь стать митрополитом? — заглядывая в глубину Сережиных глаз, спросила Люда.


Ей нравился Сергей. Интересный, высокий, добрый, открытый, но какой-то странный. Совсем несовременный. Ее обычных знакомых хватало лишь на одноразовые прогулки. Все были на одно лицо: курили, говорили о записях рок-групп, дискотеках, где вчера “балдели”, изображая из себя “крутых”…

 

Те в первый же вечер пытались обнять, а вот Сережа признался, что в детстве пообещал себе никогда не обижать девочек, потому что и мама тоже когда-то была девочкой. Люда с любопытством слушала Сережу, пытаясь разгадать его внутренний мир. Вот почему и возник у нее этот вопрос:


— Ты тоже хочешь стать митрополитом?


— Да где уж мне! — он махнул рукой. — Митрополиты — люди, которые отвергли мирские развлечения, а я… Кстати, что ты знаешь о месте, куда ты зовешь меня?


— Сейчас там сквер, зимой — каток, место для гуляний.


Они подошли к памятному камню. Сергей прочел высеченные на граните слова: “Зде место есть, идеже земля хранит основание древния церкви града Менска, иже в XI веке возведена бысть”.


В XI веке… Сколько же здесь возносилось молитв, пока храм не был разрушен…


— Что было — быльем заросло, — с некоторой грустью произнесла Люда.


— Не заросло. Не может зарасти. Святое вечно. Мы просто не видим, а оно живет. Как-то сельский священник проходил с сыном мимо храма. Им послышалось пение. Они обошли вокруг здания, думая попасть внутрь, но двери были давно наглухо заколочены. Однако ангельское пение звучало. Говорят, если на развалины монастырей взглянуть из космоса, они светятся. Мы просто слепые, ибо нам не дано видеть духовный мир.


Заметив, что Сергей приостановился, Люда с вызовом спросила:


— Так мы идем, или нет?


— Если ты хочешь, — неуверенно произнес Сергей.


Девушка его чем-то привлекала. Он чувствовал ее чистоту, и ему было бы грустно потерять ее в толпе. И все же он вновь спросил:


— Что за день сегодня?


— 30 мая 1999 года, праздник пива, — засмеялась Люда.


Сережа повернулся к кафедральному собору и вновь перекрестился:


— В этот день Святой Дух сошел на апостолов. Этот день стал днем создания Святой Церкви.


— Ну что ж, поздравляю… — Люда стояла, ожидая.


Сережа вздохнул и тяжело зашагал, явно преодолевая что-то внутри. Его тянуло в храм Святого Духа. Он с детства любил молиться перед Минской иконой Божией Матери. Сюда, перепуганная диагнозами врачей, нося в себе его, еще не родившееся дитя, приходила мама и молила Небесную Заступницу сохранить будущее чадо. У этой иконы на мать снизошло необыкновенное тепло, божественная благодать. Порой эту волну чувствовал и Сережа. Божия Матерь звала его к Себе.

 

Когда Сергей и Людмила приблизились к подпрыгивающей и кричащей толпе, ей показалось, что они все как марионетки, которых кто-то дергает. Ей вспомнилась танцплощадка, про которую рассказывал Сергей.
В этот момент зазвучал призыв:


— Не расходитесь! Сейчас пиво давать будут!


— Зачем нам пиво? — спросил Сергей. — Пойдем лучше в собор.


Он испытующе посмотрел на девушку. Люда прочла в этом взгляде вопрос об их будущем. Она молча кивнула головой. Войдя в кафедральный собор, Людмиле самой захотелось поставить свечу.

 

Концерт был в разгаре, когда заполыхали вдали зарницы, на небосклоне появились тучи. Но кто видел это предостережение?! Сердца резонировали в одном ритме — ритме, отключающем сознание, превращающем неповторимые личности в толпу. Уже отчетливо доносились раскаты грома, мелькали над горизонтом молнии. Когда опьянение музыкой достигло апогея, хлынул ливень. Гром загромыхал над головами. Лавина людей кинулась к подземному переходу.


Падая на скользких ступеньках, они давили друг друга, превращаясь в груду тел…

 

Именно в это время Сергей и Людмила молились у иконы Минской Божией Матери.

 

Не плачь, маленькая!

 

Содержание

 

Еще когда Клава была малышкой, она уже стеснялась себя: все вокруг стройные, прыткие, а у нее — горб после неудачного падения.

 

Клава избегала подвижных игр, стремилась к тишине, одиночеству.

 

Отца она не помнила. Он рано их бросил. Почему? Ответа девочка не находила. Мама была доброй, ласковой, только почему-то грустной. Дочка, как могла, пыталась развеселить ее, обрадовать. Мама много работала, даже вечерами кому-то что-то печатала, пока не слипались от усталости глаза. Клава рано стала ей помощницей, овладев премудростью машинописи.

 

Но вот мамы не стало. Клаве пришлось зарабатывать на хлеб самой. К этой поре она стала прекрасной машинисткой. К ней многие обращались, ибо печатала она в срок и без ошибок. Как-то ее попросили сделать чертеж. По черчению у нее всегда были пятерки, и Клава, хотя и нерешительно, взяла заказ. Получилось. И пошло. В ее одинокий дом на окраине города постоянно наведывались студенты, дипломники, инженеры.

 

Появился как-то в этом уютном домике Степан Андреевич. Попросил сделать несколько чертежей. У Клавы в эти дни было много работы. Она уже собиралась отказать, но Степан Андреевич сильно уговаривал, торт на стол водрузил. Пришлось незваного гостя чайком угостить. А за чаем разговор обычно к ладу ведет. Ей почему-то стало жалко этого уже немолодого человека. Он показался каким-то раненным жизнью, хотя и скрывал свою боль застенчивой улыбкой. Ей захотелось сделать ему что-нибудь доброе. Дала Клава обещание начертить к сроку, хотя и знала, что для этого придется работать по ночам.

 

Прощаясь, Степан Андреевич внимательно посмотрел на хозяюшку. Лицо славное, взгляд теплый, а вот ростом совсем маленькая, к тому же — горб, хотя и не очень заметный. За что ей его Бог дал — то ли во искупление грехов родителей, то ли для испытания ее духа — кто знает?

 

Девушка заметила его изучающий взгляд. Когда он ушел, опять потекли мысли про обреченную на одиночество девичью долю. Клава не роптала на Господа, кротко несла свой крест: раз Бог дал, значит, так и надо. Вон соседки-сверстницы уже по нескольку раз “сходили замуж”, да что толку? Все равно на душе пусто.

 

…Каждую ночь свет в окошке горел до самого утра. Лишь часа на два, на три Клава засыпала и, едва пробудившись, — опять за чертежи. Чертит, а лицо Степана так и мерцает перед нею.

 

В назначенный день пришел он за своим заказом. От чертежей был в восторге. И опять торт появился на столе, и вновь хозяйка чаем угостила.

 

Клаве немного грустно было — вряд ли она когда-нибудь вновь увидит его. А Степан Андреевич внезапно предложил в свободный вечер сходить вместе в кино. Клава вспыхнула. Вообще со своим горбом ходить стеснялась, а тут рядом с таким представительным да интересным мужчиной насмешек не оберешься. Взглянув на себя краем глаза в зеркало, отказалась. Но в субботний вечер Степан с билетами нагрянул. Что делать? Обидеть человека? Решилась, пошла.

 

Соседки на скамейке аж замерли, потом зашушукались: вот так парочка! Да за такого любая побежит. Ну, это ненадолго…

 

Но пророчества не сбылись. Походили, походили в кино, да и сделал Степан Андреевич Клаве предложение выйти за него замуж. Она — в слезы. Но он твердо заявил:


— Не хочу другой спутницы жизни. Такой светлой души, как у тебя, мне нигде не найти.


Поплакала, поплакала Клава, да и согласилась. Но всегда смущалась: и в загсе, и при венчании, и просто по улицам вместе ходить.


Степан это чувствовал и уговаривал:

 

— Маленькая, не обращай внимания. Хорошо тебе со мной?


— Очень!


— Вот и слава Богу!


В счастье и радости прошло несколько лет. Вдруг Степан тяжело заболел. Клава с ума сходила, беспокоясь. Он ее заранее настраивал на неизбежный исход:


— Тела, наши временны, а души вечны. Только веруй в Бога. Пусть будет все по Его святой воле.

 

Слова мало утешали ее. Когда же муж умер, горю Клавы не было конца. Даже чертить не могла — слезы так и капали на ватман, линии расплывались, не видела ничего.


Потом только работой и утешалась, но по ночам все равно плакала. И думала: увидятся ли когда? Есть ли она, вечная жизнь? Порой до утра заснуть не могла.


Как-то скрипнула калитка. Глянула и глазам не поверила — Степан? Не может быть, ведь его почти год, как схоронили!? Бросилась к нему, а он руку поднял, к себе не допуская:


— Маленькая, ты слишком много плачешь. Мне от твоих слез тяжело. Ты лучше помолись. Не убивайся: души наши на небесах будут вместе.


Сказал и растаял, словно его и не было.

 

Клава уже не плачет. По-прежнему помогает студентам, подает милостыню, часто молится и дома, и в церкви. Теперь ей спокойно: на этот мир смотрит как на дымку, которая скоро рассеется. Она ждет встречи с ним, встречи с вечностью.

 

Георгий Победоносец

 

Содержание

 

Мальчик Гоша жил в квартире, где была общая кухня на несколько семей. Гоша знал всех соседей. Они ласково к нему относились. Особенно тетя Дуся, увидит его и звонко засмеется:


— А, любимец мой пришел. Ну, подойди-подойди, я тебя оладушкой угощу. Даст и любуется, как тот уплетает.


— Ну что, понравилось? Вижу, вижу: тебе еще одна не повредит.


Времена были трудные, полуголодные, каждый кусочек ценился. Потому, когда мама шла на кухню, как ниточка за иголочкой проскальзывал сюда и Гоша — вдруг что перепадет.


Здесь собиралось много хозяек. Женщины, гремя тарелками и кастрюлями, оживленно делились новостями. Словом, на кухне было интересно.


Днем, когда взрослые уходили на работу и на кухне никого не было, Гошу тоже почему-то тянуло сюда.

 

Однажды, когда он оглядывал чужие полки, ему явилась странная мысль — пока никого нет, продырявить какую-нибудь кастрюлю.


Гоше никто не говорил, что не все мысли, приходящие в голову, бывают хорошими. Разве можно впустить в дом какого-нибудь бандита? Что он натворит?! Страшно представить! То же самое — допустить в голову злую мысль. Однако Гоша не знал, что ее можно прогнать молитвой, заменив другой мыслью — доброй. Увы, мальчик об этом не слышал и сражаться с плохими мыслями не умел.


Пришла мысль-злодейка к нему раз, потом он забыл о ней, но вскоре она, непрошеная, посетила его и в другой раз, и в третий.

 

Как только квартира пустела, Гошу как будто кто-то звал туда, где на полках замерли кастрюли. Он поглядывал то на одну, то на другую. А злой помысел все настойчивее и настойчивее звучал в голове:

 

— Продырявь! Продырявь!


Гоша не понимал — зачем? Ему не хотелось никого огорчать, но привычная мысль уже владела им. Засыпая, он слышал ее как приказ. Лишь просыпался, она приходила к нему первой, и Гоша ждал, когда никого не будет, чтобы перешагнуть порог кухни и решить — какую из многочисленных кастрюль надо продырявить, даже приготовил подходящий инструмент.


Как-то, когда все ушли, он на цыпочках направился совершать задуманное. Половицы скрипели. Впервые Гоша услышал, как тревожно бьется его сердце. Оно словно предостерегало:


— Не ходи! Не надо! В дверях кухни он остановился.


— Что же ты трусишь? — рычал злой голос.


— Зачем? Не надо! Не надо! — умолял другой.


Гоша порывисто дышал. Ноги отяжелели.


Ему трудно было переступить порог. Хотелось повернуться и бежать. Но чей-то голос властно приказал:
— Продырявь кастрюлю, трус! Продырявь хоть одну!


Дрожащими руками он взял ближайшую миску. Сердце его отчаянно стучало, и каждый удар звучал как гром:


— Остановись! Что ты делаешь!


Но уже кто-то другой действовал его руками. Гоша взял отвертку, молоток и ударил.


Его бросило в жар. Уже как в бреду, стал хватать одну за другой все кастрюли, лихорадочно бить по ним.


Продырявив все, он убежал. Потом, услышав разъяренные крики, спрятался. В комнату ворвались соседи, малыша извлекли из-под кровати, трясли перед его глазами дырявыми кастрюлями…


Гоша как сквозь туман смотрел на них, и на вопрос тети Дуси: “Зачем, зачем ты это сделал?” — только сжался и прошептал: “Не знаю…”


Прошептал вслух, и звук собственного голоса пробудил его. Гоша открыл глаза и не увидел перед собой ни дырявых кастрюль, ни разгневанных лиц. В комнате кроме него никого не было. Он посмотрел вокруг, и взгляд его вдруг остановился на иконе святого Георгия Победоносца. Эту икону подарила ему бабушка, говоря:

 

— Запомни, ты не Гоша, а Георгий. Когда-то на город напал страшный змей. Он поедал детей и требовал все новых и новых жертв. И вот молодой воин Георгий на коне помчался на бой с чудовищем. Ты видишь: еще мгновение, и он пронзит змея копьем. Этот воин — твой святой. Он всегда рядом с тобой. Ты только призови его: “Святой Георгий Победоносец, моли Бога о мне, заступись за меня!”


Гоша прислушался. В квартире никого не было, и опять змеиный шепот прозвучал в его голове:

 

— Что же ты медлишь?! Все ушли! Иди, продырявь!


Но Георгий, напряженно глядя на икону, перекрестился. Конечно же, ему и раньше говорила бабушка, что это первое, что надо делать с утра, но… Гоша забывал, ленился. И вот теперь он крестится, молясь:

 

— Святой Георгий Победоносец, моли Бога о мне.


После молитвы ему вспомнились соседи, их доброта и ласка, как они угощали его…


— Продырявь же! Продырявь! — уже издалека шептал какой-то змей.


Но Гоша-Георгий слышал и другой голос:


— Спрячь инструмент! И лучше помолись о соседях. Вспомни, как они любят тебя!


Змеиное шипение звучало все слабее и слабее. Мальчик решительно убрал инструмент и, подойдя к иконе, вновь попросил:


— Святой Георгий Победоносец, моли Бога о нас.

 

Молясь, он смотрел на икону, как на окно в неведомый мир, в котором у него теперь есть друг.

 

 

 Собачка 

 

Содержание

 

Недалеко от Минска есть дачный посёлок. Летом сюда приезжало много детей. Они всегда были дружны и вместе играли.

 

А ещё в этом посёлке жил дядя Дима. Во дворе у него кого только не было: и кролики, и индюки, и куры, и задиристый петух. Но самой большой достопримечательностью двора была огромная, лохматая и важная собака. С виду она была грозной, но на самом деле это был очень добрый и ласковый пёс. Звали его Граф.

 

Дядя Дима любил детей, они приходили к нему в гости и играли возле дома. Саше дядя Дима сделал сабельку, отполировал, покрасил серебряной краской — получилась как настоящая. Маленькому Юрику отремонтировал старый велосипед, прикрепил к багажнику жестяную банку, чтобы возить песок. А когда банка была пуста, она сильно гремела, что Юрику очень нравилось.

 

Ещё дети любили играть на широкой главной улице, и часто к ним присоединялся Граф.

 

Однажды вечером возле дома дяди Димы дети заметили маленькую собачку. Она была чем-то напугана и жалобно скулила. Дядя Дима принёс миску супа, покрошил хлеба и поставил перед ней.

 

— Ешь, — сказал он, — не бойся, никто тебя не тронет.

 

И она стала есть. Дети никогда не видели такой голодной собаки. Граф всегда ел не торопясь, иногда даже от хлеба отказывался. А эта ела быстро, куски проглатывала целиком.

 

Дети, переглянувшись, разбежались по домам, а когда вернулись, то в руках держали кто кусок колбаски, кто сыра, кто-то принёс варёное яйцо, а Юрик в своей банке привёз шоколадный батончик “Спикерc”. Собачка никогда не ела такой вкусной пищи.

Она съела всё, только “Спикере” не стала. Маленькую собачку полюбили все, а одна девочка даже сочинила про неё стишок:


Ах, собачка ты моя,


Серенькое ушко,


Как назвать же мне тебя,


Подскажи на ушко?

 

Но больше всех маленькую собачку полюбил Граф. Он никому не давал её в обиду, и она отвечала ему преданной любовью. Граф ходил купаться на речку, а маленькая собачка воды боялась и ждала Графа на берегу. Если случалось, что дядя Дима уезжал в город и брал с собой Графа, то собачка всегда встречала его возле ворот посёлка.

 

В конце июня начался сенокос, и скошенное сено возили на тракторах по главной улице. Весь посёлок наполнился шумом, запахом солярки и свежескошенной травы. Дядя Дима строго-настрого запретил детям бегать по главной улице и брать с собой собак, пока не вывезут всё сено. Сначала дети играли возле дома дяди Димы, но тут не было так раздольно.

 

Вскоре они забыли его слова и побежали на дорогу. Вперёд с громким лаем вырвался Граф, за ним Саша, размахивая сабелькой, сзади всех ехал Юрик на своём велосипеде, чуть сбоку бежала маленькая собачка. Тракторист, заметив детей, резко затормозил. Граф отскочил в сторону, а маленькая собачка но успела. Тракторист уехал, погрозив детям кулаком, а собачка так и осталась лежать на дороге.

 

Дядя Дима принёс старый мешок, завернул в него собачку и закопал под старой яблоней.

 

Граф не мог понять, зачем хозяин зарыл его друга в землю. Сначала решил, что тот спрятал его от жары. Граф и сам так любил делать: выкопает ямку и лежит в прохладной земле, пока она не нагреется от его тела, потом другую выкопает, потом третью. Но здесь хозяин закопал маленькую собачку всю, даже хвост.

 

Граф лаял и не хотел уходить от яблони. Дядя Дима взял Графа за ошейник, увёл в дом и закрыл дверь. И тогда Граф завыл — жалобно, протяжно, с надрывом. Он понял, что никогда больше не увидит своего маленького друга, никто не проводит его на речку и не встретит у ворот. Эта большая, бесстрашная собака плакала по-своему, по-собачьи, изливая свою печаль и тоску о потерянном друге.

 

Притихшие дети сидели на бревне. Первым во весь голос заплакал Юрик, потом стали всхлипывать дети постарше.

 

Из дома доносился неутешный вой Графа.

 

 Мамин урок 

 

Содержание

 

Лена ходила в садик в младшую группу. Там она подружилась с девочкой Олей, которая жила с ней в одном доме. На Новый Год мама Лены украсила ёлку и решила пригласить на праздник подружку дочери. Она купила для девочек две одинаковые красивые куклы, отличавшиеся только цветом платьев. Утром Лена встала, тихонько побежала к ёлке, вытащила обе куклы и залюбовалась ими. Тут ей стало жалко дарить такой подарок Оле, и она спрятала одну куклу в своей комнате под подушку.

 

Скоро пришла Оля. Девочки сели за праздничный стол. Мама напоила их чаем с тортом, конфетами и вареньем, а затем сказала:


— Теперь бегите к ёлке, там вам подарки от Деда Мороза.

 

Лена подбежала первой и схватила куклу. Оля растерянно смотрела под ёлку — второго подарка не было. Слёзы закапали из её глаз. Лена, увидев плачущую подружку, пожалела, что спрятала вторую куклу, сейчас она бы с радостью отдала её Оле, но не знала, как это сделать.

 

Она стала сбивчиво лепетать, что Олина дочка пошла гулять и скоро вернётся. Тут подошла мама и, догадавшись обо всём, взяла у Лены куклу, отдала её Оле и сказала:

 

— Нет, Лена, это не твоя дочка. Олина дочка никогда бы не убежала гулять без разрешения мамы. Это, наверное, у тебя такая непослушная девочка. Иди позови её.


— Сейчас, мама! — радостно воскликнула Лена.


Она быстро убежала в свою комнату и возвратилась, держа куклу за руку, строго выговаривая ей:


— Ну почему ты такая? Олина дочка всегда слушает свою маму и никуда не убегает!


Это было так забавно, что Оля рассмеялась. Засмеялась и Лена. Потом девочки долго играли, они дали своим куклам имена и водили их друг к другу в гости.


После ухода Оли Лена подошла к маме, обняла её и сказала:


— Знаешь, мама, как хорошо делать подарки…


Этот Новый Год Лена запомнила на всю жизнь.

 

 Поляна Добра и Любви 

 

Сказка

 

Содержание

 

Даша проснулась, когда солнце поднялось уже высоко. Комнату всю заливало светом. В доме было тихо.
Вчера вечером Даша с родителями приехала в деревню к бабушке в гости.
Девочка сладко потянулась и поднялась с постели. Кошка с улицы вскочила на подоконник. Даша посмотрела на неё и подумала: “Сейчас прыгнет на мою кровать”.
— Брысь отсюда! — крикнула Даша. Кошка тут же исчезла. Девочка вышла на крыльцо.
— Дашенька встала! — сказала бабушка. — Умывайся и иди кушать. Мы уже давно позавтракали.
— Я не хочу! — внучка капризно поджала губы.
Мама пожаловалась бабушке:
— Вот так всегда, не заставить поесть.
— Проголодается — поест, — успокоила бабушка.
Даша решила про себя: “Назло не буду есть, тогда поуговариваете”.
И она пошла наводить свои порядки: то кур погоняет, то гусей подразнит, а дворняжку Жульку хворостиной так ударила, что та взвизгнула, но на Дашу даже не зарычала. Поджав хвост, собака спряталась в будке.

Бабушка запретила Жульке обижать Дашу, и та, глядя на девочку, не знала, как ей быть. Это же ей, Жульке, бабушка поручила выгонять гусей на лужайку и потом загонять домой, не пускать кур в огород, а теперь эта девчонка так мучает кур, что они со двора бегут. Гуси — тоже не знают, куда деваться. “Какая же она вредная!” — думалось в собачьей голове.

Так прошло несколько дней. Мама просила дочь вести себя хорошо. Папа грозил наказать. Даша обещала никого больше не обижать и не гонять, но обещание своё не выполняла.

Потом ей всё надоело — и гуси, и куры. Гусак больно ущипнул ее, а петух, защищая кур, так махал крыльями и наступал на Дашу, что она сама убежала от него в огород.

Добежав до забора, Даша остановилась. Заглянула в соседний сад и увидела девочку, сидящую на одеяле. Девочка читала книгу, но вдруг, подняв голову, увидела Дашу.
— Иди сюда! — улыбаясь, позвала девочка.
— Я не перелезу через забор.
— А там доска одна отодвигается.
Девочка указала рукой на плохо прибитую доску. Даша отодвинула её и шагнула в соседский сад.
— Я знаю, что тебя зовут Даша, я слышала. А меня зовут Юля.
Девочки разговорились.
— Я осенью пойду в четвёртый класс, — сказала Даша.
- Я тоже в четвёртый класс пойду. — Юля помолчала и добавила: Если Богу будет угодно.
Даше не сиделось на месте, и она предложила:
— Давай поиграем в прятки.
— Нет, я не могу, — ответила Юля. В это время папа позвал:
— Дарья, ты где? — Иди, тебя зовут, — сказала Юля. Даша нехотя поднялась и пошла.
На следующий день Даша опять пришла к Юле. Они подружились.
Юля, неутомимая выдумщица, сидя на своём одеяле, рассказывала грустные и смешные истории. Рассказывая, Юля так заразительно смеялась, что даже всегда чем-то недовольная Даша тоже улыбалась.

Однажды Юля спросила:
— А ты знаешь, что где-то в лесу есть чудесная Поляна Добра и Любви?
— Не знаю.
— Моя бабушка рассказывала, что на ней растут необыкновенные цветы и травы, каких нигде больше нет. А ещё там слышно ангельское пение. Человек, который побывает на этой Поляне, становится добрым и всех-всех любит. И если он принесёт с этой Поляны цветы и травы, то ими можно вылечить любую болезнь. Бабушка говорит, что это Господь так дивно помогает людям.
— А где эта Поляна?
— В лесу. Но не в каждом. Идя по широкой дороге её не разыщешь. Надо найти ту узенькую тропинку, которая ведет к ней, но это не всем дано. А тот, кто желает отыскать Поляну Добра и Любви, выходя из дома должен читать самую главную молитву и просить Божию Матерь, чтобы взяла под Свой Покров и указала дорогу. Придти же на эту Поляну надо, пока ещё не высохла роса на цветах и траве.
Девочки помолчали, каждая думала о своём. Затем Юля сказала:
— Вот бы найти эту Поляну! Я бы своей бабушке целебной травы и цветов принесла. Старенькая она, всё обо мне заботится, а о себе и не думает.
— А ты эту главную молитву знаешь? — спросила Даша.
— Молитву знаю, да пойти не могу. Даша не успела выяснить почему — за Юлей пришла бабушка.
— Юленька, пора принимать ванну, я уже всё приготовила.

Девочка откинула край одеяла, и Даша увидела лежащие там костыли. Юля взяла их, поднялась с помощью бабушки и пошла, волоча ноги. Даша стояла как вкопанная. Юля повернулась к ней, улыбнулась и сказала:
— Приходи завтра.
Даша весь вечер была притихшая и всё о чём-то думала. Затем подошла к бабушке и спросила:
— Бабушка, почему Юля не ходит?
— Юля вместе со своими родителями попала в автомобильную аварию. Родители погибли, а Юлечка так и не встала на ножки. Но Варвара, бабушка Юли, сказала, что сделает всё, что в её силах и будет молить Господа, чтобы девочка снова смогла ходить.
— Бабушка, а ты знаешь самую главную молитву?
— Знаю.
— Научи меня.

Прошло три дня. Даша выучила молитву — оказывается, она называется “Отче наш”. В беседе с Юлей Даша всё время возвращалась к разговору о Поляне Добра и Любви. Она решила найти её, но никому об этом не сказала.
Вечером Даша приготовила хлеб и два огурца, завязала всё в платочек. Боясь проспать, решила не ложиться до рассвета, но вскоре уснула. Проснулась от Жулькиного лая. Посмотрела на часы — проспала. Роса уже высохла.

Зато в этот день родители были удивлены — Даша поспала днём и вечером рано легла.
— Доченька, не заболела ли ты? — спросила мама.
— Всё в порядке, мама, — ответила Даша.

Даша проснулась, когда едва начиналось утро, все ещё спали. Она тихонько спрыгнула с окна и пошла за околицу. В лес заходить было страшно, но Даша стала читать главную молитву, просить Божию Матерь взять её под Свой Покров и указать дорогу к Поляне Добра и Любви. То, что в лесу есть эта Поляна, девочка не сомневалась. Она так спешила найти её, что не замечала усталости. Даша верила, что Царица Небесная уже взяла её под Свой Покров, поэтому страх прошёл и она уверенно шагала вперёд. Широкая дорога, по которой шла девочка, кончилась. Дальше было несколько дорожек, которые вели в разные стороны.

“Вот сколько тропинок! По какой же пойти?” — задумалась Даша. Вдруг на одну из них выбежал ёжик и засеменил куда-то своими коротенькими ножками. Даша, забыв обо всём, побежала за ним. Только она к нему приблизилась, ёжик свернулся и превратился в колючий колобок. Девочка потрогала его иголки, уколола пальчик и сразу вспомнила: “Мне же некогда, надо быстрей идти!”

Даша пошла дальше и вдруг услышала чудесную музыку. Она никогда не слышала ничего подобного. Ускорив шаги, Даша неожиданно вышла на поляну. Девочка не верила своим глазам.

Вот она, Поляна Добра и Любви, о которой говорила Юля! Сколько здесь цветов! И все разные. Сомнений нет — это действительно та самая Поляна. Как всё прекрасно! А бабочки! Кание большие и красивые! А стрекозы-то какие! А запах!

У девочки даже дух захватило. Она продолжала любоваться Поляной. Капельки росы, как миллионы бриллиантов, соединяясь с солнечным светом, образовали собой радугу, которая повисла над Поляной. Это было необыкновенно!

Даша никогда ещё не видела такого великолепия. Она взяла капельку росы на свой пальчик, и эта капелька засветилась, заиграла так же дивно, как и на цветке.

Потом девочка нарвала охапку душистых цветов и трав, читая самую главную молитву, как говорила ей Юля. Огромный букет оказался увесистой и неудобной ношей. Девочка сняла поясок с платья, перевязала всё и довольная села на пенёк отдохнуть.
— Что же я наделала! Я никого не предупредила. Наверное, ищут меня, волнуются. Надо спешить домой.
И Даша впервые почувствовала беспокойство за своих близких.

Мама, обнаружив, что Даши нет в постели и что никто из домашних утром её не видел, стала громко звать дочь, но никто не откликался. Дашу искали везде, но её нигде не было. Юля предположила:
— Наверное, она пошла в лес. Я рассказала ей о чудесной поляне, и, скорее всего, Даша пошла искать её.
— Так вот почему Даша спрашивала у меня молитву “Отче наш”! — догадалась бабушка.
День клонился к вечеру, когда Жулька нашла Дашу. Она крепко спала, прижав к себе свою драгоценную ношу. Жулька лизнула Дашу в щеку и радостно залаяла. Девочка открыла глаза, увидела Жульку и обняла её:
— Жулька, моя ты хорошая, как я рада тебя видеть!

Жулька виляла хвостом и лизала Дашины руки и лицо. Она всё простила девочке. Увидев родителей, Даша бросилась к ним навстречу:
— Мама, папа! Как я люблю вас! Очень-очень!
Мама плакала от радости, что Даша нашлась. Папа хотел взять у Даши букет, но она не дала:
— Я сама должна его с любовью принести Юле. Я так хочу, чтобы она выздоровела и смогла ходить, и чтобы её бабушка тоже стала здоровой, ведь у Юли кроме неё никого нет.
— Бог даст, всё будет хорошо, — сказала мама.
Даша отнесла свой чудесный букет Юле и её бабушке, рассказала про знак, который ей дала Божия Матерь, указав тропинку к Поляне Добра и Любви. Бабушка Варвара не могла сдержать слёз, благодарила Господа и Дашу, а потом сказала:
— Теперь я точно знаю, что Юленька будет ходить. Молитва детей — это великая сила, Господь на неё обязательно ответит. А травы, цветы — это драгоценный Божий дар.
Когда Даша легла спать, кошка запрыгнула на подоконник, но, увидев девочку, повернулась, чтобы спрыгнуть обратно. Даша позвала её:
— Кис-кис-кис!
Кошка недоверчиво посмотрела на Дашу.
— Мурка, иди ко мне! Мурка прыгнула на кровать.
— Какая же ты, Мурочка, мягенькая и тёпленькая, — поглаживая кошку, сказала Даша.
Мурка довольно замурлыкала. Даша, засыпая, услышала гогот гусей.
— Это Жулька загоняет гусей в сарай на ночь, — подумала она.
Даша улыбнулась и заснула.

 

 Ксюша 

 

Содержание

 

В одном городке, в двухэтажном доме в конце переулка жила большая семья: дедушка Гаврила, бабушка Евдокия, их взрослые дети и маленькая внучка Ксюша.

Взрослые рано утром уходили на работу, а Ксюша оставалась с бабушкой. У бабушки всегда было много хлопот по хозяйству: она готовила обед, стирала, полола грядки в огороде. Ксюша с нетерпением ждала вечера, когда бабушка, управившись с делами, пела ей песни, рассказывала про своё детство, как ходила она в церковно-приходскую школу и священник, услышав её высокий чистый голос, из всего класса выбрал одну Евдокию петь в церковном хоре.

Хорошо было Ксюше с бабушкой! Но вот беда: у бабушки болели ноги. Она тяжело вздыхала, растирая их лечебной настойкой и называла себя “старой кочерыжкой”.

Однажды летним утром, проводив всех на работу, бабушка начала замешивать тесто. Ксюше захотелось тоже принять в этом участие. Увидев, как бабушка подсыпает муку в молоко, она тоже запустила свои ручонки в пакет с мукой. Но пакет со всего размаху опрокинулся на стол, подняв густое белое облако. Оно было похоже на снег, который падал всюду, куда только можно было упасть: на буфет, на плиту, стулья, пол. Бабушка, причитая и охая, дала Ксюше подзатыльник, и та от неожиданности замерла. Обида подступила к горлу, и Ксюша трясущимися губами крикнула: — Старая кочерыжка!

Бабушка, схватив полотенце, кинулась к внучке, но та, увернувшись, выскочила в коридор, затем — на веранду и, увидев, что бабушка, размахивая полотенцем, не отстаёт, спрыгнула с крыльца и побежала в сад. Следом, вооружившись ещё и хворостиной, неслась бабушка. Ксюша с ужасом увидела, что дорожка кончилась: впереди был густой малинник, бежать было некуда.

Невдалеке стояла старая полузасохшая яблоня. Ксюша ловко вскарабкалась на безопасную высоту и примостилась на ветке. Ветка угрожающе затрещала. Бабушка замерла на месте, хворостина выпала у неё из рук.

— Ангел мой! — воскликнула она, — слезь с дерева!

— Ладно, слезу, — сжалилась Ксюша, заметив заблестевшие слёзы на глазах у бабушки, — только ты отойди подальше.

Старушка отступила от яблони, освобождая проход, и Ксюша стала медленно спускаться. Спрыгнув на землю, она, крадучись, пошла по дорожке, но бабушка, спохватившись, опять погналась за внучкой с полотенцем в руках.

Ксюша долго бежала. Остановилась, увидев детей. Они, выстроившись в кружок, собирались играть в прятки.

— За тобой что, собаки гнались? Давай, води!
Но Ксюша, махнув рукой, отошла в сторону и стала молча наблюдать за детьми.
Наигравшись, ребята разошлись по домам. Ксюша осталась одна, её стал мучить голод, и она тоже направилась домой. Подойдя к своему палисаднику, девочка услышала голос тёти Лизы. “Значит, скоро все возвратятся с работы” — подумала Ксюша. Для неё этот момент всегда был радостным. Вся семья собиралась за большим столом, каждый делился своими впечатлениями, накопившимися за день. Было весело.

Но теперь ей совсем не хотелось идти домой. Девочка боялась, что бабушка расскажет всем, как она обозвала её “старой кочерыжкой”, рассыпала муку и ушла на целый день из дому.

Ксюша спряталась в кусты жасмина. Из её укрытия было видно, как все вернулись с работы и бабушка накрыла стол к ужину. Мама несколько раз крикнула Ксюшу, но она не отозвалась. Из открытого окна кухни доносились голоса взрослых. Тётя Лиза рассказывала что-то интересное и все смеялись, но вдруг в наступившей паузе бабушка в сердцах воскликнула:

— Сил у меня больше нет! Отдавайте её в детский сад.

— Евдокия Елисеевна, потерпите до осени, там что-нибудь определится! — послышался голос мамы. И разговор на этом закончился.

Ксюша совсем не ожидала такого поворота событий. Она думала, что её будут ругать за безобразное поведение, в крайнем случае поставят в угол или не пустят на улицу.

Однажды Ксюша видела, как воспитательница детского сада вела детей на прогулку. Она всех поставила парами, а чтобы дети не отставали друг от друга, велела каждому взяться за подол платья впереди идущего, и получился паровоз.

“Нет, с бабушкой лучше, — рассуждала она, вспомнив слезы на её глазах. — Что бы такое сделать, чтобы бабушка простила?”

Но в голову ничего хорошего не приходило, да тут ещё голод не давал покоя. Так ничего и не придумав, Ксюша вылезла из кустов и медленно побрела к дому.

Бабушка на кухне была одна.
— Бабушка, я… — пробормотала Ксюша. Та оглянулась:
— Ну, наконец-то пришла! Где же ты пропадала? — и засуетилась возле стола, накладывая в тарелку блины, поливая их сметаной и густо посыпая сахаром.
— Бабушка… — опять начала Ксюша.
— Ладно, ладно, ешь.
Пока Ксюша управлялась с ужином, старушка вымыла посуду и вскоре стала укладывать внучку спать.
— Бабушка, ты ведь меня никому не отдашь? — шёпотом спросила Ксюша.
— Кому же я тебя отдам?
— Ты меня никому не отдавай, а я вырасту, заработаю много денег, куплю тебе новый гребешок и чулочки с узорчатой пяточкой, как у тёти Лизы.

Бабушка улыбнулась, представив свои больные ноги в тонких шёлковых чулках, и погладила внучку по голове. Ксюша с облегчением вздохнула.

— Бабушка, расскажи что-нибудь! Бабушка стала рассказывать, как сосватал её дедушка Гаврила и увёз к своим родственникам. Как венчали их в церкви и какая была пышная многолюдная свадьба.

Ксюша, заслушавшись, не заметила, как уснула, и снилась ей молодая и красивая бабушка в белом подвенечном платье.

— Я бабушку свою никогда больше обижать не буду! — пролепетала Ксюша, почувствовав на себе мягкое одеяло и погружаясь в крепкий детский сон.

 

 Колина совесть 

 

Содержание

 

Коля живёт в детском доме. Он не знает ни своей мамы, ни папы. Зато знает своих воспитателей. Их у него трое, но Ольгу Андреевну он любит больше всех. Она и приласкает, и конфетку принесёт, и сказку расскажет. А однажды Ольга Андреевна водила всех детей в церковь. В церкви красиво, Коле понравилось. Там горит много свечек, ходят дяди в длинных одеждах, их называют священниками. Ещё в церкви живёт Бог. Он добрый и всех любит. Ольга Андреевна говорит, что Бог стучится каждому в сердечко, только его надо слышать. А Коля пока не слышал.

Коле не нравится, когда Ольга Андреевна играет с другими детьми в группе и других гладит по голове. Недавно Ольга Андреевна похвалила рисунок Нади, а Коля взял и разлил на него воду. Надя плакала, а Коле было хорошо: нет у неё красивого рисунка. Только вот почему-то Ольга Андреевна сразу погрустнела, но его, Колю, не ругала.

А сегодня Коля ударил Серёжу: ему показалось, что Ольга Андреевна дольше всех катала мальчика на качелях. Серёжа сел на скамеечку и заплакал. Так ему и надо, деловому! А Ольга Андреевна снова стала грустной, подозвала Колю к себе и сказала:

— Серёже больно. Иди пожалей его и не обижай больше.

“Вот ещё!” — подумал Коля, отошёл к песочнице и надулся: обиделся на Ольгу Андреевну и решил её больше никогда не любить. Стал играть в песочнице, нашёл камешек и бросил в сторону воспитательницы. Камешек попал ей прямо в очки и разбил их… От неожиданности Ольга Андреевна закрыла лицо руками. Коля испугался, спрятался за беседку. Но Ольга Андреевна не стала на него кричать, а собрала всех детей, позвала и его, Колю, и повела в группу.

За ужином Коля сидел задумавшись. Почему-то не хотелось ни булочки с маслом, ни сладкого какао. После ужина дети, как всегда, ждали сказку. Но Ольга Андреевна сказала, что сказки сегодня не будет, потому что очки разбились, а без них она не видит. Коле стало как-то тяжело внутри, защемило сердечко, запершило в горле, захотелось то ли заплакать, то ли подбежать к Ольге Андреевне, прижаться к её коленям. Он сел в уголок, что-то тяжёлое внутри не давало ему покоя, мешало играть. Тогда он подошёл к воспитательнице, хотел что-то сказать и вдруг заплакал.
— Что ты, малыш? — ласково спросила Ольга Андреевна и обняла мальчика за плечи.
— Мне плохо вот тут! — И Коля показал рукой на то место, где у него сердце. — Вы не сердитесь на меня?
— Нет, глупенький. Наконец-то у тебя проснулась совесть!
— А это хорошо? — всхлипнул Коля.
— Конечно, хорошо. Это Бог достучался в твоё сердечко! — И Ольга Андреевна, улыбнувшись, погладила мальчика.

 

 Малыш 

 

Содержание

 

Мите исполнилось только семь лет, но это был уже вполне самостоятельный человек. Правда, в школу его провожала мама, но возвращался он домой один. Однажды утром по дороге в школу они увидели, что почти на самом переходе копали глубокую яму. Мама сказала:
— Пойдёшь назад — под ноги смотри, чтобы не свалиться!
Возвращаясь из школы, Митя увидел, что яма ещё не засыпана, все ушли, даже лестницу не убрали, только ограду вокруг поставили. Мальчик уже хотел пройти мимо, да вдруг услышал собачий лай, жалобный, почти как плач. Он заглянул в яму, а там — собачка, маленькая, как игрушка. Увидела Митю, на лапки поднимается, хвостиком виляет и тоненько-тоненько лает, словно зовёт его.
Недолго думая, Митя спустился вниз по лестнице, спрыгнул с последней ступеньки, уселся рядом, гладит щенка и слова мамины приговаривает:
— Ну, малыш, успокойся, не плачь, всё будет хорошо.
Собачонка лижет его руки и тихонько повизгивает.
Но как её вытащить? Снял Митя свой длинный шарф, которым его мама укутывала, обвязал куртку и сунул щенка за пазуху. Так и полез с ним. Щенок прижимается к Мите, только изредка голову высовывает и щёки ему лижет, благодарит.
Вылез Митя и, придерживая свою находку рукой, помчался домой. Открыла мама дверь, даже назад отступила:
— Что с тобой? Почему ты такой грязный и растрёпанный?
Митя сбивчиво стал объяснять:
— Там в яму щеночек упал, он так плакал, меня звал, я и полез. Вот он, — и вытащил из-за пазухи щенка. А тот прижался к Мите, смотрит испуганно и всем телом дрожит.
Заметив странный взгляд мамы, Митя пробормотал:
— Если тебе куртку жалко, то мы её помоем. Она опять будет как новая.
— Дурачок, — сказала наконец мама.
— Но ты же сама говорила, — продолжал оправдываться Митя, — что малышей выручать и защищать надо, а он такой маленький, и видишь, он хочет остаться со мной…
— Хорошо, — сказала мама, — я пошла наливать воду в ванну, сначала искупаю тебя, а потом твоего малыша.
— Ура! — закричал Митя. — Ты, Малыш, навсегда останешься со мной! — Митя схватил щенка и поднял его высоко над головой. Тот как будто все понял и радостно залаял…
А в ванной мама, наливая воду, тихонько молилась:
— Господи, сохрани и помилуй сына моего Митю. Пусть у него всегда будет доброе сердце.

 

 Милосердие 

 

Содержание

 

Дима шел по улице, крепко держась за руку мамы. Был солнечный, морозный день. Деревья словно в сказке — пушистые, невесомые! Снежок поскрипывал под ногами. Правда, мороз слегка пощипывал за нос и щёки, но Диме было уютно и тепло в меховой курточке и сапожках. Алая полоса на куртке и тёмный шарфик придавали ему вид снегиря. К тому же и шёл он, подпрыгивая от радости. Диме было весело — то ли оттого, что было воскресенье, а уроки он сделал ещё вчера, то ли оттого, что папа подарил ему новую игрушку.

В общем, настроение у него было прекраснейшее. Мама на минуту остановилась. Дима невольно залюбовался молодой серебряной берёзкой на голубом фоне, а когда оторвал от неё взгляд, то словно окунулся в лето. Перед ним светились красные, оранжевые, жёлтые пятна — лотки с фруктами. Краснощёкие тёти развешивали эти маленькие кусочки лета в шелестящие и звенящие от мороза пакеты.

Красные яблоки, словно натёртые воском, ароматные апельсины и мандарины, коварный лимон! У Димы даже слюнки потекли. Мама, словно прочитав его мысли, уверенно направилась к лотку. Через несколько минут мальчик уже радостно наблюдал, как фрукты перемещаются из ящиков в шелестящий пакетик. Он уже представлял, как дома сделает из апельсина цветок, как красиво будут смотреться яблоки в вазочке на столе.

Внезапно Димины грёзы нарушил старческий голос. Какая-то старушка, задев его, протянула руку к продавщице и попросила:

— Милая, дай мне, пожалуйста, яблочко. Я очень хочу есть. Я ещё ничего не ела сегодня, и мне кажется, что я вот-вот упаду. Плохо мне…

Дима не слышал, что ответила тётя. Он не отрываясь смотрел на старушку, на иссохшую, дрожащую руку, на старенькое поношенное пальто, на то, что даже в его детском понятии нельзя было назвать обувью. Голова старушки была повязана серым платком, из-под которого выглядывал ещё один — белый.

Невольно Дима вспомнил свою бабу Настю. Она тоже всегда зимой носила два платка. Он представил её добрые, лучистые глаза, тепло её рук, жарко натопленную печку, угощавшую их пышными блинами.

По щеке старушки пробежала слеза и затерялась в морщинах, густо изрезавших её лицо.

На мгновение Диме показалось, что это баба Настя — продрогшая, в лохмотьях, голодная и одинокая. Мальчик ещё смотрел на старушку, которая решила попытать счастья у другого продавца, а рука его уже потянулась к пакету и нащупывала там яблоко, апельсины. Ага, вот, кажется, лимон, или нет — мандарин.

Дима вытянул всё, сколько поместилось в его детских ручонках, и протянул ей. Их глаза встретились. Он почти прошептал:

— Вот, возьмите, пожалуйста!

Слёзы заблестели в его глазах. Мальчик бросился к матери, прижался к ней, затем потянул за руку:
— Пойдём скорее!
Отойдя немного, мальчик обернулся. Старушка всё ещё стояла на том же месте. Она спрятала фрукты в карман, в руке её осталось только красное пузатое яблоко. Дима видел, как она перекрестилась и чему-то улыбнулась. Мальчик вздохнул и медленно пошёл с мамой.

Он теперь знал, что рядом живут люди, которые нуждаются не только в солнечном свете, но и в тепле ближних. И как всё-таки здорово, что он, Дима, может им хоть чем-то помочь.

 

 Р ешённая задачка 

 

Содержание

 

В один пасмурный день Алёша возвращался домой из школы. Тающий снег хлюпал под ногами, свинцовые тучи покрывали небо, и настроение мальчика точь-в-точь соответствовало скудному серому дню.

А всё из-за этой задачки по математике — учитель объяснял домашнее задание, все ребята поняли, а Алёша — нет. “Как её решить?” — не выходило из его головы.

Как назло, папа был в командировке. “Он бы наверняка помог, — подумал мальчик, — а мама вернётся поздно, да и на её помощь рассчитывать особенно не приходится. Господи, что же мне делать?” — вздохнул Алёша.

До дома оставалось несколько шагов, когда из-за угла вышел сосед. Это был самый неразговорчивый и угрюмый житель в их подъезде. Девчонки его боялись, мальчишки сторонились и кричали ему вслед обидную кличку “Чокнутый”, а бабушки, сидевшие на скамейке, шептались, когда тот проходил мимо.
Человек этот жил один, и Алёша никогда не видел у него гостей, даже не замечал, чтобы он с кем-то разговаривал: и дети, и взрослые — все избегали его.

Неторопливым шагом, тяжело дыша, сосед вошёл в подъезд и медленно зашагал по лестнице. Алёша поднимался немного позади. “Чокнутый” подошёл к двери своей квартиры и стал возиться с замком. Мальчик хотел было проскочить мимо, но в это время неуклюжий сосед выронил папку, и листы бумаги разлетелись по всему полу. Алёша со словами “Вам помочь?”, не дожидаясь ответа, стал поднимать упавшее.

Через несколько мгновений сосед, взяв с благодарностью папку, вновь попытался открыть дверь, но из его левой руки выскользнул портфель. И тут малышу стало жалко полуседого, рассеянного и одинокого человека. Алёша поднял портфель и, сказав: “Я помогу вам”, задержал его в своих руках. Сосед одобрительно кивнул, и через несколько секунд они оказались уже в квартире.

В комнате было много икон, в углу теплилась лампадка, под ней на тумбочке лежала толстая книга. На стене висел большой деревянный крест.

Алёша с интересом рассматривал иконы, забыв о пасмурном дне, непонятной задачке и плохом настроении. Как будто издалека он услышал голос:

— Меня зовут Пётр Сергеевич. Я работаю в институте преподавателем математики. Благодарю тебя за помощь.

Как только Алёша услышал слово “математика”, прозвучавшее как гром среди ясного неба, для него всё померкло, в один миг вернулся хмурый день и, конечно, сложная задача.

Пётр Сергеевич, заметив перемену на лице мальчика, повторил снова:
— Да, да, учителем математики, и если тебе будет нужно — обращайся.
Конечно, Алёше ничего не оставалось делать, как рассказать обо всём. Выслушав его, Пётр Сергеевич сказал:
— Ну что ж, давай помолимся и попросим Отца Небесного помочь нам разобраться. Ведь Он Сам сказал: просите, и дано будет вам.
Пётр Сергеевич подошел к иконе и стал молиться. Алёша встал рядом с ним и пытался повторять каждое слово.
— Помоги нам, Боже! — закончил Пётр Сергеевич.
Потом они сели за стол и принялись за задачку. Через несколько минут Алёше стало всё понятно, его радости не было предела. Он спросил:
— А что, если молиться, Бог всегда будет помогать делать уроки?
— Конечно, малыш.

 

Вера

 

Содержание

 

Верочка была больна. Больна серьёзно и неизлечимо. Врачи говорили, что с этой болезнью долго не живут. Не более восемнадцати лет жизни пророчили они ей. Какая-то страшная болезнь крови — всё, что знала она. Постоянной тупой, ноющей болью всё чаще и чаще вырывалась болезнь наружу, и тогда темнело в глазах и барабанным боем било в голове, отзываясь в каждой клеточке тела. С каждым разом обследования в больнице становились всё более длинными и утомительными.

Вера, как и все дети, ходила в школу, хотя быстро уставала и иногда ничего не могла запомнить. А вечерами прибегала на занятия в студию и рисовала, с увлечением слушая учительницу.

Однажды, во время каникул, ребята из студии поехали в монастырь на экскурсию. Обыкновенные дети, почти ничего не слышавшие о вере, и учительница, только-только пытающаяся что-то узнать. Ехали в первый раз.

В монастыре их радушно приняли, покормили в трапезной. Экскурсовод-семинарист все рассказал и показал, отвечая на детские вопросы. Решили этим же вечером и уехать. Но… человек предполагает, а Бог располагает. Сломался автобус, и они остались на вечернюю службу.

У Господа ничего случайного не бывает. И этот день в монастырь привезли частицу мощей святой великомученицы Екатерины. Перед службой матушка Мария, узнавшая от учительницы о неизлечимой болезни девочки и, шепнула: “Помолись святой Екатерине, только верь и молись. Ты же Вера…”

Шла служба. Диакон возглашал: “Миром Господу помолимся”. Читали что-то не совсем понятное. И только одна мысль билась в голове: “Святая Екатерина, моли Бога о мне!” Вот и Вера подошла к аналою, где в ларце находилась частичка мощей святой. Приложилась. Батюшка нарисовал маслом на лбу крестик. Отошла в сторонку…

И вдруг вокруг зажглись немерцаемым пламенем тысячи свечей… И тишина… Все застыли, словно слившись в молитве в единый огненный вихрь. Бездонная тишина и душевный мир. “Свете тихий…” — вспомнились слова из песнопения.

…Дети возвращались домой. Золотом осени горела вечерняя заря, длинным прощальным криком звенела журавлиная стая, гасли звуки монастырских напевов, таяли колокольные звоны. Вера прощалась с монастырём. Нет, не прощалась, а говорила “до свиданья”, чувствуя, что ещё не раз вернётся сюда.

Осознание того, что произошло, придет позже. Врачи тщетно будут искать следы болезни, не веря анализам и показаниям приборов, снова и снова проверяя их. Начиналась новая жизнь — с верой.

 

Рыбалка

 

Содержание

 

Закончился учебный год. На время летних каникул мама отвезла Алёшу в деревню к дедушке. Деда и внука объединяла любовь к рыбалке, благо река — рядом с деревней. Место для ловли рыбы дедушка выбрал довольно далеко, там, где река течёт плавно и спокойно. Дедушка два дня рано утром, пока Леша ещё спал, ходил на берег и прикармливал рыб.

Алёша с дедушкой пришли вечером на ночь, чтобы рано утром начать лов. Расположились у костра. Погода была прекрасная.
Спать не хотелось.
— Вот бы сюда телевизор с “видиком”! —
Сказал внук.
— Да ты что, Алёша? — удивился дедушка. — Зачем тебе телевизор? Посмотри, какая красота вокруг! Как можно не видеть всего этого и не слышать этой Божественной тишины? А посмотри на закат!
— Что здесь необыкновенного? Река как река, поляна, лес, а по телевизору можно боевик посмотреть, — попытался возразить Алеша.
Дедушка промолчал, а так хотелось закричать: “Люди, что вы делаете с детьми? Они не видят красоту и не слышат звуки, которые исцеляют и врачуют душу человека!”
Алёша понял, что обидел старика:
— Дедушка, не сердись. Расскажи какую-нибудь историю. Я так люблю тебя слушать!

* * *

Когда мы с твоей бабушкой были молоды, мы полюбили друг друга. Жила она в соседней деревне. По дороге идти километров семь, а лесом — четыре. Ходил я к ней на свидание короткой дорогой. Летом по лесу пройтись — одно удовольствие. Зимой тоже красиво, но небезопасно. Однажды зимним вечером возвращался я домой. Неожиданно потемнело, началась метель. Ничего не видно, тропинку мою замело. Как я заблудился, сам не знаю. Иду в одну сторону, в другую — всё не то. Совсем потерял дорогу. Проваливаюсь в снег, но иду, знаю: остановлюсь — замёрзну.

Вдруг вспомнил слова матери, что самая горячая молитва к Богу, это когда грозит смертельная опасность. Идёт такая молитва из самого сердца, и Господь слышит её.

Вспомнить-то вспомнил, а молитв не знаю ни одной. Сколько раз мама заставляла учить, а я не слушал её, думал — зачем? Остановился, перекрестился, поднял руки к небу и крикнул:

— Господи, спаси и помилуй меня!

Я вложил в эти слова всего себя. Внезапно вижу — огонёк впереди. Пошёл на него, а он удаляется. Я за ним, так и вышел к деревне. А как подошёл к околице, огонёк пропал. Понятно мне стало, Кто мне путь указал. Поблагодарил я Господа. Вижу, что ни в одной избе нет света — время позднее. Метель не успокаивается. Подойдя к своему дому вплотную, увидел свет. Оказывается, мама моя молилась Божией Матери, чтобы Она взяламеня под Покров Свой. И с тех пор, Алёша, я на мир смотрю другими глазами. Всё, что ты видишь, сотворил Господь: и лес, и птицы, и соловьи — все хвалят Господа, и даже река. Слушай, как она выводит:

Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!
Лежи и слушай тишину.
Здесь мало увидеть,
Здесь нужно всмотреться,
Чтоб ясной любовью
Наполнилось сердце.
Здесь мало услышать,
Здесь вслушаться нужно,
Чтоб в душу созвучья
Нахлынули дружно.
Чтоб вдруг отразили
Прозрачные воды
Всю прелесть застенчивой
Русской природы.
Стихи Н.И. Рыленкова

В деревню дедушка с Алёшей вернулись с хорошим уловом.

Шли дни. Стояло жаркое лето, и Алёша ходил купаться. В один из таких дней прибежал он на реку, и быстренько в воду. Пока не было никого из деревенских детей, Алёша решил испытать свои силы и вплавь добраться до другого берега, как это делали местные ребята.

Дедушка запрещал ему далеко заплывать: не знал Алёша коварства реки. Когда мальчик доплыл почти до середины, он попал в водоворот. Его закружило, понесло. Не всякий опытный пловец может выплыть из такого омута. Алёша стал тонуть. Он пытался кричать, но его крик некому было услышать.

Молнией пронеслась в сознании дедушкина молитва:
— Господи, спаси и помилуй меня! …Когда Алёша пришёл в себя, то увидел дедушку, стоявшего на коленях возле него на берегу реки.
— Дедушка, я живой?
— Живой, живой, радость ты моя!

На лицо Алёши упали капли с лица деда, то ли вода речная, то ли слеза скупая. Дома дедушка уложил Алёшу в постель и дал ему выпить настойку из трав.
— А как ты, дедушка, спас меня? Откуда ты узнал, что я тону? — спросил Алёша.
— Богородица подсказала.
— Как подсказала?
— Зашёл я в избу, глянул на икону Царицы Небесной, а у Неё тревога в глазах, и как бы говорит: “Беги на реку — беда!”
Я и побежал. Подбегаю, вижу — твоя головка мелькнула, ушла под воду и больше не появлялась. Едва нашёл тебя. Искусственное дыхание делаю, а сам молюсь Господу, прошу, чтоб оживил тебя.
— Дедушка, а я твоей молитвой помолился, когда тонул. Как хорошо, что мы с тобой на рыбалке были.
Алёша посмотрел на икону и увидел живые глаза Богородицы. От Неё исходило материнское тепло.

 

Волки

 

Содержание

 

Так уж устроена деревенская жизнь, что если и до полудня не выйдешь в лес, не прогуляться по знакомым грибным да ягодным местам, то к вечеру и бежать нечего, всё попрячется.

Так рассудила и одна девушка. Солнце тоолько поднялось до верхушек елей, а в руках уже полное лукошко, далеко забрела, но зато грибы какие! С благодарностью она посмотрела вокруг и только собралась было уходить, как дальние кусты неожиданно вздрогнули и на поляну вышел зверь, глаза его цепко следили за фигурой девушки.

— Ой, собака! — сказала она.
Где-то недалеко паслись коровы, и знакомство в лесу с пастушьей собакой не было им большой неожиданностью. Но встреча с ещё несколькими парами звериных глаз ввела в оцепенение…
“Волки, — мелькнула мысль, — недалеко дорога, бежать…” Да силы исчезли, корзинка невольно выпала из рук, ноги стали ватными и непослушными.
— Мама! — этот внезапный крик приостановил стаю, которая дошла уже до середины поляны. — Люди, помогите! — троекратно пронеслось над лесом.
Как потом рассказывали пастухи: “Мы слышали крики, думали, дети балуются…” Это в пяти километрах от деревни, в лесу!
Волки медленно подступали, впереди шла волчица. Бывает так у этих зверей — волчица становится во главе стаи. Только у неё глаза были не столь свирепы, сколь изучающи. Они словно вопрошали: “Ну что, человек? Что ты сделаешь сейчас, когда нет в твоих руках оружия, а рядом нет твоих сородичей?”
Девушка упала на колени, закрыла глаза руками и заплакала. Внезапно к ней пришла мысль о молитве, словно что-то встрепенулось в душе, словно воскресли слова бабушки, памятные с детства: “Богородицу проси!”
Девушка не помнила слов молитвы. Осеняя себя крёстным знамением, она просила Матерь Божию, словно свою маму, в последней надежде на заступничество и спасение.

…Когда она открыла глаза, волки, минуя кусты, уходили в лес. Впереди не спеша, опустив голову, шла волчица.

 

Воскресное чудо

 

Содержание

 

Однажды воскресным весенним утром маленькие Максим и Катя, как обычно, собирались с родителями в церковь. Детям не терпелось поскорее попасть в храм, ведь они уже не первый год ходили туда.

В этой церкви их когда-то крестили. Конечно, ни Максимка, ни Катя ничего не помнят об этом, так как были ещё очень маленькими, но их крёстные родители им обо всём рассказали. И о том, как Катя во время троекратного погружения в купель с водой норовила вырваться из рук священника, а Максимка, наоборот, радовался, когда его окунали, и даже тянулся ручонками, чтобы снова оказаться в воде.

Знали дети и о том, что давным-давно, когда ещё ни Максима, ни Кати не было на свете, их родители обвенчались именно в этой церкви, а, значит, и вся их дружная семья берёт своё начало именно отсюда.

Но, однако, стоило детям взглянуть в окно, как их радость сразу исчезла. На дворе свирепствовала настоящая метель. Ветер то и дело ударял в окна снежным веером, будто хотел испытать их прочность и, казалось, угрожающе завывал:
— Вот я сейчас доберусь до вас, милые, и всех заморожу!
Что же делать? Дети побежали к родителям. Всю неделю они ждали это воскресенье, готовились к исповеди и причастию, да и по друзьям из воскресной школы соскучились.

 

Как быть?

 

Содержание

 

На семейном совете решили бросить вызов снежной королеве-зиме и всё-таки пробраться через передовые отряды её слуг-снежинок, чтобы потом окунуться в теплоту человеческих сердец, благодатную торжественность храмового богослужения.
— Разве мы не воины Христовы? — подытожил решение папа.
— Если Господь с нами, то кто против нас? — поддержала мама.
— Ура! — закричал Максимка. Итак, помолившись перед дорогой, отправились в путь. Выходя из дома, дети увидели в углу над входной дверью тёмную бабочку.
— Папа, мама, смотрите, — сказала Катя, — бабочка. Что она здесь делает, почему у неё сложены крылышки? Она что, умерла от холода?
Девочке стало так жалко бедную бабочку, что глаза у неё стали печальными.
— Не огорчайся, доченька, — утешила её мама, — она ещё оживёт, вот увидишь.
А тем временем ветер и снег усилились. И чем меньше оставалось идти, тем, как будто нарочно, ветер становился неистовее и ещё больнее колол лицо острыми снежинками. Катя невольно представила себе Герду из сказки Андерсена, пробирающуюся к замку Снежной королевы на помощь брату Каю.

“Каково было ей одной сражаться со всем этим войском? — подумала девочка. — Ах, да! Мама рассказывала, что Герда победила полчища снежных троллей с помощью молитвы “Отче наш”.

Катя ещё сильнее сжала мамину руку и стала про себя молиться. Не успела она прочесть молитву до конца, как среди снежной кутерьмы показались золотые маковки с крестами. Дети ускорили шаг, будто кто-то невидимый придал им сил.

И вот они уже в церкви. Там в это время размеренным и неторопливым шагом диакон обходил храм, совершая каждение. Запах ладана постепенно наполнил все пространство. Казалось, невидимые цветы и травы чудесным образом расцвели здесь, чтобы одарить присутствующих своим благоуханием.

“Как хорошо!” — подумала Катя, глядя на жаркое пламя свечей, прислушиваясь к стройному пению хора, льющемуся откуда-то сверху, почти с небес. Девочка вспомнила о погоде только тогда, когда все прихожане хором запели молитву “Отче наш”. Катя подумала: “Господи, если нужно, чтобы метель по-прежнему продолжалась, пусть будет по-твоему. Ты лишь помоги нам мирно добраться до дома”.

Тем временем служба в храме подходила к завершению. Просветлённые лица причастившихся Святых Христовых Тайн создавали атмосферу радости и умиления. Наши герои тоже оказались причастниками этого Величайшего Чуда.

— Ну, милые, теперь нам никакие холода не страшны, — сказал после причастия папа.
— Ведь Сам Христос теперь живёт в нас! — добавила мама.
После целования креста дети вместе с родителями, трижды перекрестившись и поклонившись, направились к выходу. Каково же было их удивление и радость, когда на улице они не обнаружили не только снежной метели, но даже и снег, лежащий вокруг, быстро таял под лучами уже по-весеннему пригревающего солнышка. Тучи тоже куда-то пропали, и небо было ослепительно чистым. А под ногами весело журчали ручьи. Будто по чьему-то велению вдруг наступила долгожданная весна.

— Отче наш, это Отче наш нам помог! — срывающимся от волнения голосом воскликнула Катя, вспомнив свою молитву в церкви.

— Значит, кто-то об этом попросил? — подхватил Максим.
— Конечно! — выпалила Катя. И тут было хотела сказать, что это её просьбу услышал Господь, но вспомнила, что хвалиться нехорошо и улыбнулась. “Значит, власть Снежной королевы бессильна перед Господом и нашей верой”, — подумала она.
“Да, конечно”, —ответил ей голос внутри…
В воскресной школе в этот день ребятам рассказывали о том, как с первыми лучами солнца разные насекомые, жучки и паучки вдруг оживают, и распускаются первые подснежники. И даже лягушки, замёрзшие подо льдом, вновь просыпаются. И зёрна пшеницы и ржи, посеянные ещё осенью, пролежавшие в земле всю зиму и, казалось бы, уже погибшие, дают дружные всходы.
— Может быть, и бабочка наша оживёт? — поделилась своими мыслями с братом Катя.
Домой они шли радостные и весёлые. Солнышко тёплыми лучами ласкало их лица, и птицы своим щебетом усиливали общую радость. Обратный путь показался на удивление коротким. До дома было уже рукой подать, как вдруг Максим потянул Катю за руку и, показывая на снег, ещё лежащий по сторонам, воскликнул:

— Смотри! Бабочки!.. И действительно, на снегу сидели две тёмные бабочки и неторопливо взмахивали своими крылышками. Заметив ребят, они вспорхнули и полетели над снегом, будто первые вестники пробуждающейся жизни. Дети и взрослые улыбаясь долго смотрели им вслед
Когда вся семья входила в дом, Катя бросила взгляд туда, где утром они видели бабочку. Но там её уже не было…
Чудны дела Твои, Господи!.
Бабочки на снегу.
Боже, какое чудо!
Век я их не забуду,
В памяти сберегу.
Бабочки. Белый снег.
Таинство вечной жизни.
Голос иной отчизны
Слышишь ли, человек?
Бабочки средь снегов —
Будто залог спасенья,
Проповедь Воскресения,
Бога Живого зов.

Мы видим, как каждый год, весной, происходит великое чудо: вся природа, казалось бы, погребённая под слоем льда и снега, вдруг воскресает к новой жизни. И если Бог может вернуть к жизни растения, цветы, жучков, бабочек, то разве Он не может этого сделать со всеми умершими людьми?

Наша Церковь учит нас о том, что все однажды воскреснут и оживут к новой, совершенной жизни. И мы, христиане, верим именно в то, что как Христос воскрес из мёртвых, так же воскреснут и все люди.

Это будет весна всего человеческого рода. Это будет вечная весна.
Верьте: наступит святая весна,
Люди воскреснут от снежного сна.
Все соберутся в доме Отца,
Радости этой не будет конца.
И не увидит никто уже слёз,
Ибо навеки с нами — Христос!
Он ради нас вознёсся на крест,
И ради нас Христос воскрес!


Награда

 

Содержание

 

Городок у нас маленький, но есть в нём две достопримечательности: узловая станция, с которой идут поезда в разные концы страны, и две загородные улицы. Там только одноэтажные дома, и у каждого — сад и масса цветов.

И вот мой муж Фёдор — золотые руки — построил там дом, настоящий дворец, в два этажа, с верандой, балконами и даже двумя входами. Я тогда удивлялась, зачем разные входы, а он объяснил, что для сыновей — у нас их двое было, Иван и Костя.

Но всё сложилось по-другому. Началась война с фашистской Германией. Сначала ушёл мой Фёдор, потом один за другим два сына, а через несколько месяцев пришла из части похоронка — погибли оба…

Я сходила с ума. Хожу по пустому дому-дворцу и думаю — как жить?

Работала я в это время в райкоме, мне очень сочувствовали, успокаивали, как могли. Однажды иду я около вокзала, и вдруг летят три самолёта. Люди как закричат: “Немцы, немцы!” — и рассыпались в разные стороны. Я тоже в какой-то подъезд забежала. И тут зенитки стали по самолётам бить: узловая станция сильно охранялась, через неё шли поезда с солдатами и техникой. Вижу — бежит по площади женщина с девочкой на руках. Я ей кричу: “Сюда! Сюда! Прячься!” Она ничего не слышит и продолжает бежать. И тут один из самолётов сбросил бомбу прямо на площадь. Женщина упала и ребёнка собой прикрыла. Я, ничего не помня, бросилась к ней. Вижу, она мёртвая. Тут милиция подоспела, женщину забрали, хотели и девочку взять. Я прижала её к себе, думаю, ни за что не отдам, и сую им удостоверение райкомовского работника. Они говорят — иди, и чемодан той женщины отдали. Я — в райком: “Девчата, оформляйте мне ребёнка! Мать на глазах у меня убили, а об отце в документах — прочерк…”

Они сначала стали отговаривать: “Лиза, как же ты работать будешь? Малышку в ясли не устроишь — они забиты”. А я взяла лист бумаги и написала заявление об увольнении: “Не пропаду, — говорю, — надомницей пойду, гимнастёрки солдатам шить”.

Унесла я домой мою первую дочку — Катю, пяти лет, как было указано в документах, и стала она Екатериной Фёдоровной Андреевой по имени и фамилии моего мужа.

Уж как я любила её, как баловала… Ну, думаю, испорчу ребёнка, надо что-то делать. Зашла я как-то на свою бывшую работу в райком, а они двух девчушек двойняшек, лет трёх-четырёх, в детдом оформляют. Я к ним: “Отдайте их мне, а то я Катю совсем избалую”. Так появились у меня Маша и Настя.

А тут соседка парнишку привела шести лет, Петей звать. “Его мать беженка, в поезде умерла, — объяснила она, — возьми и этого, а то чтб у тебя — одни девки”.
Взяла и его.
Живу с четырьмя малютками. Тяжело стало: и еду надо приготовить, и постирать, и за детьми приглядеть, да и для шитья гимнастёрок тоже нужно время — ночами их шила.
И вот, развешиваю как-то во дворе бельё, и входит мальчик лет десяти-одиннадцати, худенький такой, бледный, и говорит:
— Тётенька, это ты детей в сыновья берёшь?
Я молчу и смотрю на него. А он продолжает:
— Возьми меня, я тебе во всём помогать буду, — и, помолчав, добавил: — И буду тебя любить. Как сказал он эти слова, слёзы у меня из глаз и полились. Обняла его:
— Сыночек, а как звать тебя?
— Ваня, — отвечает.
— Ванюша, так у меня ещё четверо: трое девчонок да парнишка. Их-то будешь любить?
А он так серьёзно отвечает:
— Ну так, если сестры и брат, как не любить?
Я его за руку, и в дом. Отмыла, одела, накормила и повела знакомить с малышами.
— Вот, — говорю, — ваш старший брат Ваня. Слушайтесь его во всём и любите его.

И началась у меня с приходом Вани другая жизнь. Он мне как награда от Бога был. Взял Ваня на себя заботу о малышах, и так у него складно всё получалось: и умоет, и накормит, и спать уложит, да и сказку почитает. А осенью, когда я хотела оформить его в пятый класс, он воспротивился, решил заниматься самостоятельно, сказал:

— В школу пойду, когда подрастут младшие.
Пошла я к директору школы, всё рассказала, и он согласился попробовать. И Ваня справился.
Война закончилась. Я запрос о Фёдоре несколько раз посылала, ответ был один: пропал без вести.
И вот однажды получаю письмо из какого-то госпиталя, расположенного под Москвой: “Здравствуй, Лиза! Пишет незнакомая тебе Дуся. Твой муж был доставлен в наш госпиталь в плохом состоянии: ему сделали две операции и отняли руку и ногу. Придя в себя, он заявил, что у него нет ни родственников, ни жены, а два сына погибли на войне. Но когда я его переодевала, то нашла у него в гимнастёрке зашитую молитву и адрес города, где он жил с женой Лизой. Так вот, — писала Дуся, — если ты ещё помнишь и ждёшь своего мужа, то приезжай, если не ждёшь, или замуж вышла, не езди и не пиши”.

Как же я обрадовалась, хоть и обидно мне было, что Фёдор усомнился во мне.
Прочитала я письмо Ване. Он сразу сказал:
— Поезжай, мама, ни о чём не беспокойся.
Поехала я к мужу… Ну, как встретились? Плакали оба, а когда рассказала ему о новых детях, обрадовался. Я всю обратную дорогу о них говорила, а больше всего о Ванюше.
Когда зашли в дом, вся малышня облепила его:
— Папа, папа приехал! — хором кричали. Всех перецеловал Фёдор, а потом подошёл к Ване, обнял его со слезами и сказал:
— Спасибо, сын, спасибо за всё.

Ну, стали жить. Ваня с отличием закончил школу, пошёл работать на стройку, где когда-то начинал Фёдор, и одновременно поступил на заочное отделение в Московский строительный институт. Окончив его, женился на Кате.
Двойняшки Маша и Настя вышли замуж за военных и уехали. А через пару лет женился и Пётр.
И все дети своих дочек называли Лизами — в честь бабушки.

Борис Гонаго